Каждой клеточкой тела я ощущала желание Марата, которое лишь усиливалось и становилось крепче и невыносимее. В последний миг перед тем, как коснуться губ Буйного, в голове промелькнула мысль, что я затевала очень опасную игру с мужчиной, который намного сильнее, взрослее и опытнее меня.
Это могло окончиться очень плохо для меня, но страх перед неизвестностью был сильнее. К тому же стоило признать, что Марат мне сильно понравился. Я не отдавала себе отчет, что, возможно, в основе моих чувств лежала благодарность к нему, как к спасителю, а все остальное лишь наложилось сверху. Лишь понимала, что его прикосновения мне безумно приятны.
Я хотела зайти дальше и, начав целовать мужчину, совсем потеряла голову, забыв, что поцелуем лишь хотела отвлечь Буйного от мыслей о сходстве между мной и Филатовым.
Остановиться было невозможно. Но даже если бы я захотела пойти на попятную, мужчина не позволил бы мне этого сделать. Он крепко прижал меня к стене, распластав по ней, забросил мою ногу себе на бедро, прижался своим телом и окончательно расплавил мою волю жаркими прикосновениями.
Я не могла оторваться от его губ и пьянела всё больше от вседозволенности, от возможности распробовать все привкусы взрослых поцелуев, от которых ноги начали дрожать, как желе, став слабыми, а низ живота, напротив, налился тяжестью и стал каменным, напряженным и избавиться от этого тянущего напряжение не получалось. Оно лишь крепло и чем откровеннее Буйный прижимал меня, гладя ладонями грудь, живот и попу, тем сильнее внутри натягивалась пружина.
Мучительно-сладкое напряжение сводило с ума, показавшись пыткой. Я была готова умолять Марата избавить меня от этих чувств и ощущений, которые были новыми и неизведанными. Возможно, в них и крылась моя погибель, но притяжение оказалось в тысячу раз сильнее.
Такое неправильное, жгучее притяжение.
Я отрывалась от губ Марата на миг, но потом нас снова притягивало друг к другу, как полярные магниты.
Внезапно пол под моими ногами растаял. Я крепче обхватила Буйного за плечи, коротко вскрикнув.
— Ты совсем не держишься на ногах, — рассмеялся он колючим, хриплым смехом.
Я поняла, что мне не почудилось. Пола под моими ногами, в действительности, не стало, потому что Марат подхватил меня и понес в спальню, опустив на покрывало. Большая ладонь мужчины легла на плечо, надавив. Мягким, но решительным толчком он опрокинул меня на кровать спиной и медленно пробежался взглядом по всему телу.
Пальцы Буйного неторопливо поглаживали мою шею, переместились ниже и начали путь к моим брюкам. Топик задрался и кожа живота оказалась обнаженной. Я задышала чаще, ощутив, как он погладил меня чуть ниже пупка и просунул палец под резинку брюк.
— Не хочешь избавиться от одежды?
— Прямо сейчас? — испуганно спросила я.
Я ощутила легкий укол страха в сердце и поспешила освободиться из мужских объятий, сев на кровати. Эта игра зашла слишком далеко, дав понять, что я не готова пойти до самого конца.
Однако Буйный не позволил мне уйти, кольцо его сильных рук снова сомкнулось вокруг меня.
— Это очень плохая идея. С мужчинами так не поступают, Синичка.
— Я не уверена, что готова, — прошептала сдавленным голосом.
Марат приподнялся и расстегнул пуговку на моих брюках, потянул вниз молнию.
— Это очень легко проверить.
Напряжение в каждой клеточке моего тела стало невыносимо сильным, нервы начали подводить меня, и я накрыла ладонями молнию на брюках, расстегнутую Маратом.
— Что за дела? — нахмурился он. — Так не пойдет.
Он резко поднялся с кровати и начал раздеваться. Сначала его пальцы взметнулись вверх, под воротничок темной рубашки, расстегивая пуговицы, одну за другой. Я наблюдала за ним, просто не могла не смотреть, как роскошное, зрелое сильное тело обнажалось по сантиметру.
Марат проследил за моим взглядом.
— Не теряй времени зря.
Я моргнула несколько раз, не догадываясь, что он имел в виду.
— Раздевайся, — негромко приказал он, подсказывая, что именно мне стоило сделать прямо сейчас.
Я же замерла на месте, словно каменное изваяние, боясь пошевелить даже мизинцем.
— Тая.
Голос Буйного звучал внушительно и твердо. Ему не надо было повышать голос, чтобы заставить меня трепетать от неясного предвкушения с толикой страха.
— Я привел тебя не для того, чтобы поболтать в машине о пустяках и расстаться на пороге спальни.
— Но я…
— У взрослых мужчин есть свои потребности, — перебил меня. — Станешь много болтать, одну из них придется удовлетворять немедленно. При помощи губ, которыми ты лепечешь всякий вздор, вместо того, чтобы заняться тем, что понравится нам обоим. Или…. — взгляд Буйного потемнел, в тон его порочным желаниям. — Ты сама хочешь порадовать меня именно так?
Буйный приблизился к кровати, наклонился надо мной и погладил губы большим пальцем, немного надавив, он оттянул нижнюю губу, посмотрев на меня жадным взглядом.
— Почему ты трясешься, как заяц? — спросил он задумчиво и лишил возможности ответить, впившись влажными горячими губами в мой рот, вызывая рой мурашек по всему телу.
