Сохранять рассудок и остатки здравого смысла под напором умелых, горячих поцелуев было немыслимо трудно. Хоть Буйный приказал меня раздеться, но целуя, он раздевал меня сам, делая это невероятно ловко, поражая меня точностью движений крупных пальцев.
Когда я смотрела на мужчину со стороны, то испытывала чувство страха и волнения от габаритов его большого, спортивного тела. После просмотра фото с боев, глубоко в душу проникла уверенность, что Буйный умел быть расчетливо-жестоким и причинять боль. Однако когда он оказался сверху, вжимал меня в кровать своим тренированным, знойным телом, я переставала его бояться, не ощущала ни дискомфорта, ни страха, ни тяжести, лишь сгорала от желания стать ближе.
В этот момент я боялась не его, но себя. Боялась этих желаний. Они были манящими, я словно заглядывала в зовущую, но полную опасностей бездну, и не могла отвести от нее зачарованного взгляда.
Новый поцелуй разрушил мои сомнения, ласка стала напористей. Вниз по ногам сползли брюки, кажется, сразу же вместе с моим нижним бельем. Таким образом я оказалась раздетой снизу, топик и бюст были сбиты кверху, а на мужчине еще красовались модные брюки и рубашка так и осталась расстегнутой. Это казалось несправедливо по отношению ко мне: Марат имел возможность касаться меня всюду и не отказывал себе в этом удовольствии, скользя пальцами, поглаживая, смущая и доводя до умопомрачения. Я сама прижималась к его руке, едва ли отдавая себе отчет, что умоляла его шепотом не останавливаться, а когда он окончательно подмял меня под себя и приподнялся затем, чтобы расстегнуть свои брюки, чувствовала лишь одно — жажду, глубоко внутри.
Я буквально тонула в пряном, мускусном мужском аромате, видела желание в его темных глазах, когда Марат прикасался ко мне, располагая поудобнее. Он не собирался отступаться, и я уже была доведена им до грани, когда тоже не могла отказать и просто крепко стиснуть ноги в бедрах.
Он наклонился, потребовав:
— Поцелуй меня, — прижался теснее, надавив и я ощутила вибрацию на внутренней стороне бедра.
Слишком сильную и назойливую, чтобы ее можно было принять за простую дрожь от близости с мужчиной.
Буйный мгновенно отстранился и присел на кровати.
— Это телефон, — объяснил он, вытащив дорогой аппарат из кармана. — Прислуга.
Марат ответил на звонок, коротко бросив лишь одно короткое слово: «Иду», потом он посмотрел на меня.
Буйный просто смотрел, наблюдая за мной, и пожирал темным взглядом. Каждый участок кожи, которого касал его взгляд, начинал гореть. Я поняла, что раздета почти донага и меня охватило сильное смятение, схватив край покрывала я поспешно прикрыл им свое тело.
— В чем дело, Синичка?
— Я еще не была с мужчинами. Близко. То есть у меня не было…
Губы запнулись, я была не в силах вытолкнуть слово «секс». Наверное, это было отчасти забавно, ведь только несколько мгновений назад я совсем забылась в мужских объятиях и была готова отдаться бездумно.
Однако сейчас краткая пауза вновь вернула меня к мысли, что моя девственность может достаться этому мужчине. Слишком легко и неправильно, ведь я мечтала, что первый раз будет особенным, с Тем Самым Человеком, как в красивых любовных романах и фильмах, которые демонстрировали любовь до гроба.
Неужели у меня не будет ничего из этого и все случится именно сейчас? Я потерялась…
— Целочка, что ли?
Покраснев до кончиков ушей, я кивнула, молчаливо, но предельно честно ответив на заданный вопрос.
Однако в ответ Марат рассмеялся, коротко и весело, словно я очень смешно пошутила!
Неужели он мне не поверил?!
— Мне нужно спуститься к прислуге, разъяснить кое-что. Это займет немного времени, а ты пока… — его губы снова тронула веселая улыбка. — Можешь избавиться от одежды и продолжить начатое, чтобы не снижать градус.
Я так и не поняла, что он имел в виду, смотрела на него удивленно, а мужчина быстрым, отточенным жестом привел свою одежду в порядок и попросил:
— Дождись. Только не заканчивай без меня!
Марат потрепал по щеке, перед тем, как выйти, оставив меня лежать в легком недоумении и полной мыслей, что последует дальше…
Внезапно я поняла, что едва не отдалась малознакомому мужчине. Эта мысль пронзила меня насквозь, взбодрила и привела в чувство. Я села на кровати, моя голова гудела и кончики пальцев дрожали.
Моя одежда была в ужасном беспорядке, топик был смят сильной рукой и растянут, превратившись в бесформенную тряпку. Он даже не принадлежал мне!
Мне захотелось умыться и снять с тела все запахи и прикосновения, всё, что окружало меня и словно держало в плотном коконе, вырваться из которого было очень сложно.
Я встала с кровати и прошлась по комнате. В ней царил идеальный порядок. Ни на прикроватных тумбах, ни на комоде не было оставленных мелочей, стул тоже остался свободным. Я вспомнила крохотную квартиру, которую арендовала, на спинке стула всегда висела одежда.
Сравнение двух абсолютно разных миров ни к чему хорошему привести не могло, поэтому я постаралась не думать о доме и привычном мире, иначе глаза начинало щипать непрошеными слезами.
