Я осторожно выглянула из-за угла и посмотрела на происходящее внизу. Шамиль стоял рядом со своим старшим братом, повесив голову, выражая всем видом раскаяние.
— Больше такого не повторится, Марат.
— Да неужели? — недоверчиво поинтересовался Буйный.
— Возврата к прошлому нет, я и не хочу больше тонуть в грязи. Вчерашняя вечеринка лишь показала, насколько я оторван от тех, кто раньше мне был друзьями. Знаешь, они приехали сразу же, как только я их позвал и даже не поинтересовались, как у меня дела… Просто принялись кутить, веселиться за чужой счет. Всем было глубоко плевать, когда я отлучился на время лечения. Мне звонили лишь с вопросом, когда затусим, а вчера после разгона вечеринки всем стало плевать на меня. Наверное, я не могу их назвать и приятелями, не то что друзьями.
— Неужели ты понял, что среди своей тусовки не найти друзей и близких?
— Понял, — смиренно отозвался Шамиль. — Я хотел бы остаться здесь, с тобой. У меня есть своя работа, бизнес-план, если тебе угодно.
— Постой, — Буйный опустил ладонь на плечо Шамиля. — Не стоит пытаться успеть наверстать все упущенное сразу же! Постепенно вливайся в ритм новой жизни, успеешь. Главное, помни, брат, что я рядом и всегда протяну тебе руку помощи, но жду от тебя в ответ серьезного отношения к своей жизни и будущему. Не подведи меня.
— Не подведу! — торжественно пообещал Шамиль.
Буйный хлопнул его по плечу, братья обнялись.
— Ты можешь остаться в доме, — обронил Буйный. — Но есть правила, позволь напомнить их: никакой наркоты, бухла, шлюх и вечеринок в моем доме.
— Никаких шлюх, значит? Хорошо, а что касается той девушки, которая появилась с тобой? Выглядит, как типичная девушка, которой столица скоро подскажет путь на панель.
— Осторожнее со словами, — негромко, но веско ответил Буйный. — На ту девушку у меня свои планы. Не стоит тебе вертеться рядом с ней.
— Ого! — присвистнул Шамиль. — Она что, неприкосновенна?
— Пожалуй, что так и есть. Держись подальше, Шамиль. Надеюсь, ты не успел распустить свой грязный язык?
Ответом словам Буйного послужила гулкая тишина и протяжный вздох Шамиля:
— Прости, брат, но я думал, что это одна из тех, которые появляются на одну ночь. Возможно, я кое-что сказал.
— Что. Ты. Сказал, — Марат сделал плавный, но угрожающий шаг в сторону брата.
— Ничего такого, за что нельзя было бы извиниться! — замахал руками Шамиль, подняв ладони вверх в мирном жесте.
— Я очень сильно хотел бы на это посмотреть. Прямо сейчас! — потребовал Марат.
В тот же миг брат Буйного первым двинулся к лестнице, Марат поднимался следом за ним. Было глупо бежать обратно в спальню, это выглядело бы подозрительно и могло вызвать большую волну недоверия. Поэтому я вышла навстречу, опустив ладони на перила лестницы.
— О, а она уже здесь! — улыбнулся Шамиль. — Наше знакомство вышло не особо удачным. Что ж, начнем заново. Шамиль, — представился он. — Родной младший брат Марата. Извиняюсь за те слова, теперь я знаю, что дела обстоят иначе и жалею, что по привычке мог сболтнуть лишнего.
Я лишь мельком взглянула в глаза Шамиля и не увидела в них ни капли раскаяния за тот поток грязи, что он адресовал мне. Я не могла разомкнуть губ, чтобы назвать свое имя в ответ. Что-то внутри меня отчаянно сопротивлялось этому.
— Ее зовут Таисия, — ответил за меня Марат. — Можешь идти к себе, Шамиль.
Буйный посмотрел мне прямо в глаза:
— Нам с Таей есть чем заняться…
Я затрепетала после слов Марата и поспешно отвела в сторону взгляд от лица мужчины. В ответ Буйный лишь усмехнулся и провел пальцами по плечу, собирая ткань халата.
— Мой халат тебе настолько большой, что ты в нем тонешь. Взамен этого ты могла взять из шкафа мою футболку, она смотрелась бы на тебе как платье.
Пальцы Марата переместились на талию, он медленно приблизил меня к себе, запрокинул голову и запустил пальцы в мои волосы, сжав их у самых корней. Губы мужчины накрыли мой рот в глубоком страстном поцелуе, язык властно и напористо нажал на губы, заставив их приоткрыться. Кислород резко перестал поступать в мои легкие и голова закружилась.
Марат целовал меня так, словно речь шла не о простом поцелуем, он дерзко овладевал моим ртом, а толчки языка имитировали совсем другие движения, при мысли о которых ноги становились ватными и непристойный жар разливался по всему телу.
— Сладкая, как ликер, — оторвался от моих губ Марат, медленно провел по ним языком, словно намекая на продолжение. — Дрожишь, Синичка. Замерзла? Я могу согреть…
Сердце гулко и часто трепыхалось в грудной клетке, как пойманная в силки птица. Напору Буйного было сложно противостоять, его поцелуи на некоторое время лишали меня возможности говорить и вместо того, чтобы ответить, я лишь спрятала лицо на груди Марата, вдохнув пряный, горьковатый мускус тела, еще больше проникнувшись его покоряющей энергетикой.
— Пойдем, нужно тебя переодеть.
