Мои локти сильно дрожали от невыносимого, адского напряжения в мышцах, но для Шамиля это было лишь игрой. Ему ничего не стоило сломить мое сопротивление.
В миг, когда я была готова закричать и попытаться дотянуться до поварешки, Шамиль резко отпустил пальцы и отошел в сторону, забравшись на высокий кухонный стул.
Я дотронулась до локтя, кожа неприятно горела в том месте, где он коснулся меня.
— Ну, что у тебя там, в тарелке? — спросил он вызывающе. — Кажется, ты жарила блины. Давай их сюда! Марат уехал, но я не прочь позавтракать. И налей чаю, — добавил важным тоном.
У меня опустились руки, я сняла с себя фартук и повесила его на крючок, испытывая неприятные ощущения, от мысли, что придется прислуживать этому напыщенному мажору, поведение которого оставляло желать лучшего.
— Блины на плите, чайник горячий. Я уйду к себе. Приятного аппетита.
Я попыталась обойти Шамиля по большой дуге, но негодник передвинул стул, развернулся и протянул далеко вперед длинные ноги. Теперь я не могла пройти мимо, нужно было обязательно перешагивать через него.
— У нас принято, что женщины прислуживают мужчинам, исполняют их прихоти.
— Но я не из вашей культуры.
— Верно! Ты не из наших, — показал белоснежные зубы Шамиль. — Поэтому тебе незачем демонстрировать свои кухонные умения и показывать, насколько ты хороша в ведении хозяйства. Свататься к тебе Марат не станет, не трать время зря. Ты здесь только для того, чтобы ублажать брата в постели. Знай свое место.
— Тебя здесь вообще быть не должно, — тихим, но дрожащим голосом ответила я. — Не тебе указывать мне на место.
— Мне, — пафосно ответил. — Я брат Марата, его родная кровь. Мы семья, а ты лишь его временная игрушка. Девушкам твоей веры и национальности не на что рассчитывать. Довольствуйся тем, пока на тебе обращают внимание и не упускай шанс хорошо подзаработать, — подмигнул Шамиль, скривил полные губы, осмотрев меня с головы до ног, словно раздевая. — Иди и принарядись более откровенно, покажи брату буфера и разучи несколько горячих танцев. Пойдет на пользу… Брат любит смотреть стрип. Постоянно зависает в клубах.
Слова Шамиля отозвались болью в груди.
Марат иногда задерживался допоздна. Я старалась не думать плохо на его счет.
Однако Шамиль успел понять, о чем я переживаю, и добавил с ухмылкой:
— Очень любит смотреть стрип. В последнюю неделю только и делает, что просиживает за бокалом виски за столиком, а перед ним так широко разводят ноги те, кто не только танцует, но и дает приватные танцы.
— Дай мне пройти.
Шамиль медленно собрал свои ноги, сдвинул стул на место, освобождая проход. Но он не смог сдержать рот на замке и добавил мне в спину.
— Твое время подходит к концу. Не ты первая, не ты последняя. Женится Марат только на девушке из наших. Чистой! Той, которую в карты не разыгрывают.
Слова Шамиля звучали неприятно, но смысл их был тот же, что у слов Таши. Она тоже говорила мне, чтобы я не влюблялась в Марата, чтобы была разумной, держала голову трезвой и холодной.
Но я уже полюбила Марата — взрослого, состоятельного мужчину другой национальности, с огромным жизненным багажом. Уже летела в пропасть и молила лишь о том, чтобы разбиваться было не слишком больно.
Я полюбила Марата всем сердцем, прощая в нем то, что прощать ни в коем случае нельзя, а окружающие только и делают, что тыкают меня носом в неприглядный факт из наших отношений. Факт, который известен всем, ведь слухи разносятся быстро…
Может быть, Марат и обращался со мной, как с принцессой, но в глазах всех остальных я была однодневкой.
Но даже если все кругом так считали, это не повод, чтобы я вела себя так, словно я — одна из продажных девушек. Я хотела остаться собой и не собиралась делать то, что другие ждали от меня.
— Кое о чем задумалась? Хорошо. Я могу подсказать тебе пару мест, где ты можешь взять уроки орального… Прости, танцевального, — хохотнул Шамиль. — Мастерства.
Я резко повернулась лицом к наглецу. Не стоило вестись на его провокации, однако я не сдержалась:
— Гнусный, подлый червяк. Ты ничего из себя не представляешь и лишь паразитируешь на Марате, его деньгах и славе. Тебе стоит задуматься о том, что каждый день глядит на тебя из зеркала.
— Может быть,
Шамиля словно веселила эта перебранка.
— Нет. Я все сказала верно. Именно «что», а не «кто». Там пустота. Если тебя выбросить в реальную жизнь, без поддержки, ты не продержишься и одной недели. Кажется, именно столько времени ты играл в гордеца и пытался своими силами организовать что-то и заработать денег, пока не начал клянчить у Марата денег и не попросил о помощи, — напомнила Шамилю то, о чем вскользь услышала от Марата.
Шамиль ровно неделю играл в гордеца, потом снова начал клянчить у старшего брата деньги на карманные расходы.
Марат иногда давал денег, иногда посылал Шамиля, потом снова жалел его, когда Шамиль напоминал о родителях, ушедших из жизни довольно рано… Так продолжалось уже почти целый месяц.
