Я сказала чистую правду, ее вкус не понравился Шамилю. Он резко вскочил и посмотрел мне в лицо с ненавистью.
— Вот почему брат стал таким жадным. Это ты настраиваешь его против меня. Ты… Гребешь под свой каблук. Но это временно! Потом уйдешь отсюда в том, в чем пришла, и встанешь на панель. Думаешь, этого не произойдет? Считаешь себя особенной?! Даже деликатесы приедаются, если постоянно есть их на ужин. На тебя не всегда будут ставить миллионы, зверушка. Пока ты не приелась, но очень скоро все изменится.
— Очень скоро произойдет лишь то, что Марат узнает об этом разговоре.
— Как и я говорил, ты ничего из себя не представляешь. Без. Него. Можешь не плакаться своему хахалю, я ухожу! Забираю свои вещи, как Марат сказал, и ухожу. Больше не скажу ни слова! Подожду, пока ты станешь никчемной и неинтересной для брата, а потом снова займу свое место. Девки приходят и уходят, а родная кровь всегда остается. Мы братья, всегда были и будем братьями. Ни одной девке, даже с самой красивой задницей это не изменить и не перечеркнуть надолго!
Шамиль схватил с тарелки блин, откусил его, поморщился и выплюнул на пол:
— И блины твои дерьмо. Корчишь из себя хозяйку? Тогда хотя бы научись готовить хингалш, Марат больше оценит.
Он быстро развернулся и ушел.
Я прошла за ним следом, Шамиль резким жестом подхватил две сумки, стоящие в холле, и вышел, громко хлопнув дверью.
— В кухне прибрать или сами справитесь? — раздался спокойный, но полный какого-то удовлетворения голос Назиры.
Мне хотелось расплакаться. Но я собрала волю в кулак.
— Сама. Потому что когда прислуга распускает язык и делает то, что выходит за рамки их обязанностей, ничего другого не остается. Думаю, мы видимся в последний раз.
Назира побледнела.
Она не рассчитывала, что я стану ябедничать?
Но мне надоели косые взгляды и совершенно не нравилось, что в ее присутствии я ощущала себя так неуверенно, ожидая пакости.
Развернувшись, я пошла обратно в кухню, взяв еще теплый блин, откусила… Выходка Шамиля посеяла смутные сомнения, вдруг я пересолила блины или перестаралась с сахаром. Но всего было в меру.
Шамиль просто хотел напакостить. Я прибрала то, что валялось на полу, стараясь игнорировать взгляд Назиры, появившейся на кухне.
— Я могу поговорить откровенно?
— Мне нет никакого дела до ваших откровений, — отмахнулась я.
Но Назира решила вывалить на меня гору сведений, которые я знать совсем не хотела.
— Однажды после вечерней уборки Хаят не пришла ночевать домой. Она всегда заглядывалась на хозяина, старалась показать себя. Накануне у Дадашева была пьяная вечеринка, он много выпил, Хаят была рада выпавшей возможности, совсем про стыд забыла, на тех простынях, где вы с хозяином кувыркаетесь. Следующим утром я застала ее, выходящей из спальни хозяина.
Теперь мне стали ясны все взгляды Хаят в мою сторону и неприязнь Назиры тоже приобрела смысл.
Мне стало неприятно. В грудь как будто всадили отравленный клинок и провернули несколько раз. Перед глазами все поплыло, хотелось бросить все, что находилось у меня в руках.
Однако я не могла показать, что настолько уязвима, поэтому собрала все силы, чтобы сказать:
— Мне нет дела до того, с кем спал или не спал Марат до моего появления. Всего хорошего, вы свободны. Думаю, за то время, что вы здесь работаете, хорошо запомнили, где находится дверь.
Мне стоило больших трудов сказать это спокойным, ровным голосом и не опустить голову под недовольным взглядом. Я же никогда не вела дел с прислугой, тем более, враждебно настроенной.
Но сейчас я просто была обязана не сдавать позиции.
Назира смотрела на меня, я смотрела на нее, не отводя взгляда. Она сдалась первой, бросила какое-то слово на своем языке и ушла.
Я была уверена, что она обозвала меня, но так, чтобы я ничего не поняла.
Как только за ней закрылась дверь, я расплакалась, ополоснула лицо ледяной водой, чтобы успокоиться. Но как бы я ни крепилась, настроение было испорчено на целый день!
Я отказалась от прогулки с Ташей, даже из дома во двор выходить не хотела, провела целый день в гостиной, не в силах себя заставить подняться наверх, заглянуть в спальню Марата.
Не могла смотреть на большую двуспальную кровать…
— Ты еще не готова?
Я вздрогнула от голоса Марата.
В комнате было темно. Уже вечер?! Я поняла, что уснула, сидя на диване.
— Спала?
— Да, я спала. Ты что-то спросил?
— Я тебе сообщение час назад отослал, попросил приодеться, — объяснил Марат. — Мы едем в клуб. Есть дела важные. Собирайся.
— Да, конечно, — пересохшим голосом ответила я.
Марат отвлекся на телефонный звонок и вышел из комнаты.
Я с трудом заставила себя подняться и пройти в ванную комнату. Умылась и попыталась нанести макияж, но ничего не выходило. Поэтому я просто подкрасила губы красной помадой.
— Выбрала, что надеть?
Судя по голосу, Марат появился в спальне и достал из шкафа костюм, чтобы переодеться. Я вошла в комнату.
— Еще не думала. Что ты хочешь видеть на мне?
— Что? — опешил он. Нахмурился. — Сегодня ты странная.
