Я скользнула ладонями выше по его напряженным плечам, вцепилась ногтями в ткань черной, как смоль, рубашки, пытаясь оттолкнуть мужчину, совсем не желая быть раздетой возле стены клуба. Однако его напору было сложно противостоять и мой жест едва ли был замечен этой могучей горой мышц и мускулов. Мужчина сильно завелся, его прикосновения становились жаднее и откровеннее, став такими жесткими, что начала потрескивать ткань топа.
Внезапно в отдалении что-то громыхнуло. Словно выстрел или взрыв. Через секунду ночное небо осветилось яркой вспышкой фейерверка и раздались восторженные возгласы. Посетители клуба вышли на свежий воздух, чтобы взорвать ночное небо салютами.
Это немного притормозило Марата. Он оторвался от моего тела, жадно поцеловал в губы и потрепал по щеке:
— Заводная штучка. Люблю таких. С виду тихони, а под одежкой — потоп…
Какой потоп? О чем он говорит?
Моя голова совсем пошла кругом. Его неукротимый напор показал, почему администратор клуба назвал мужчину Буйным.
Возможно, это была основная черта его характера. И даже мне, совсем неопытной, опьяненной напористой лаской, стало ясно, что лучше не становиться у него на пути.
— Двинули в машину? — предложил Буйный.
Не дожидаясь, пока я приду в себя, он подхватил меня под коленями и… забросил на плечо.
Мое тело взмыло вверх, голова оказалась значительно ниже широченного мужского плеча. Талия покоилась на мужском плече, словно выточенном из камня. Большая ладонь Буйного вольготно опустилась на мою попу, якобы придерживая, но на самом деле мужчина просто не отказывал себе в удовольствии потрогать меня пальцами.
Я заерзала, чувствуя себя то ли добычей пещерного человека, то ли мешком с картошкой, который он легко, не чувствуя закинул себе на плечо. Тем более, я еще не понимала, куда он собирается везти меня.
— Поставьте! Опустите на землю! — запаниковала я.
— Неужели сможешь дойти на своих двоих? Кажется, ты поплыла.
— Я еще ни на что не согласилась! — пискнула.
— Неужели? Твоя реакция все мне сказала. Ты согласна!
Большая ладонь звонко шлепнула меня по попе, вызвав короткий вскрик. Попа горела от шлепка.
— Пищишь от удовольствия, — довольно просмаковал Буйный. — Твои слова мало что изменят. Ты согласна. На всё.
— Я вас совсем не знаю.
— Мы вроде уже познакомились.
Волосы свешивались вниз, раскачиваясь в такт мерному, уверенному шагу мужчины. Однако некоторые пряди прилипли к щекам, еще влажным после слез. Я попыталась убрать прилипшие пряди, но было сложно сделать хоть что-то, вися вниз головой.
— Я так не могу. Отпустите! Поставьте меня! — потребовала я и, осмелившись, царапнула ногтями кожу мужчины.
Если бы у меня были ногти в форме заостренных пик, моя попытка могла увенчаться успехом. Однако сейчас я лишь беспомощно поскребла кожу мужчины, через ткань его смоляной рубашки. Едва ли он заметил попытку.
— Почесать мне спину успеешь. Даже массаж сделаешь, — пообещал мужчину, уверенность и спокойствие которого ничто не могло поколебать.
Ни одно мое слово не достигло своей цели.
Он для себя уже кое-что решил и неуклонно следовал этому курсу.
— Поставьте меня немедленно! Опустите! — как можно громче крикнула я.
Марат остановился и резко опустил меня на асфальт. От слишком быстрой смены положения тела я покачнулась, словно поплыла в сторону.
Каблук на туфле сфальшивил, когда я попыталась выровнять позу.
Буйный ловко среагировал. Он перехватил меня за талию, крепко обернув горячую ладонь вокруг тела. Пальцы настойчиво пробрались под ткань топика, погладив кожу, покрывшуюся мурашками.
— Опустил. Дальше что? Куда пойдешь? Что будешь делать? При тебе ни гроша. Даже на маршрутку денег нет. Пойдешь «голосовать»? Остановишь тачку. Могу поспорить, что этим все и закончится. Для тебя. Не для тех, кто вмиг просечет, что ты здесь одна. Никому не нужна. Никто не вступится. Таких глупых девочек, как ты, столица пережевывает и выплевывает пачками. Тысячи выпархивают на панель. Туда хочешь попасть?!
Жестокие слова Марата больно ударили в грудь, примерно в район сердца, пронзив насквозь, зародив тупую боль, которая быстро распространилась на все тело, сковав его в железные тиски.
— Ты показалась мне не дурой. Должна понимать, что я прав.
— Не дура? — со слезами спросила я. — Мы всего пять минут знакомы! Откуда вы знаете, что я не дура?!
— Дура бы на меня с разбегу запрыгнула или на колени встала уже через минуту.
— Зачем мне вам кланяться? — недоуменно переспросила я, не понимая, почему я должна вставать на колени и молиться на него.
В ответ Буйный громко рассмеялся, погладил меня пальцами левой руки по щеке, а правая ладонь мужчины так и лежала на моей талии, под топиком. Пальцы мужчины поглаживали кожу, ритмично разгоняя табуны приятных, острых мурашек.
— На колени опускаются, когда мужчину отблагодарить хотят.
Буйный красноречиво махнул подбородком вниз, указав на свою ширинку. Только сейчас до меня дошел порочный смысл его слов. Покраснев больше прежнего, я задергалась в сильных руках, беспомощной птицей, пойманной в силки.
