Огненный вихрь, выданный под сильным давлением, влетел в зев несчастной печи, за которой ухаживают, чистят и белят каждый год, поднял тучу пепла и сажи и вернул всю эту смесь обратно в лицо Дирку. Потому что печка и камин, хотя и похожи, но разные! Здесь же надо заслонки открыть, дров подкинуть и разжигать аккуратно, чтобы тяга не задула огонь. Кто же с драконьим пламенем в закрытое пространство лезет? Только самый самоуверенный дракон в мире, то есть Дирк!
— Бездна! — заорали мы одновременно.
Надо сказать, что я ограничилась одним упоминанием темной прародительницы, а вот дракон разукрасил свою речь цветисто и от души, выписывая такие обороты, что я бы, может, в другой момент и вдохновилась, но сейчас подскочила к пострадавшему и старалась остановить его дикий ор на весь дом.
— Стой ты, дракон облезлый! — орала я и пыталась остановить возмущенного Дирка. — Закрой глаза, надо промыть.
— А-а-а! — было мне ответом.
— Нечего орать!
— Сама такая!
— Умолкни, ящерица! Тебя спасать надо!
— Троллий потрох!
— Уймись, я тебе говорю, блошиный рассадник!
— У меня нет шерсти и тем более блох!
— Да я смотрю, дочка зятя в дом привела, — в наш дружный ор ворвался неожиданно веселый голос мамы, заставивший меня замереть на месте, а Дирка приглушить звук.
Но в то же время дракон не прекратил тереть глаза, в которые попала зола. Думаю, он только в далеком детстве совершал такие ошибки, потому чувствовал себя неудобно, оттого и взвился в момент.
— Мама? — обезумев немного от сложившейся ситуации, переспросила я очевидное.
— Я, дочка, — радостно улыбнулась она своей белозубой улыбкой.
Она была все такая же — высокая, с правильными чертами лица, волосы, спрятанные под туго завязанной косынкой, скромное платье из домотканой ткани, обычные сапоги из грубой кожи, которые мама сейчас снимала на входе, и вся такая домашняя, родная. До слез пробило. Я кинулась к ней, бросив негодующего на коварство печки дракона, и прижалась всем телом к самому близкому во всем мире человеку.
— Мама, мамочка, — шептала ей в эти мгновения я.
— Доченька, котенок мой, — отвечала она, поглаживая меня привычным жестом по плечам, голове.
И я понимала, насколько же она соскучилась, а в душу приходило осознание, что я и сама жаждала этой встречи уже сколько времени. Мы стояли, обнявшись, я читала ее эмоции, как привыкла это делать в последнее время, и плавилась во всеобъемлющей любви и нежности самого родного существа на всем свете. Мамочка всегда была тем якорем в моей жизни, который успокаивал и говорил, что дом — это то самое место, где меня всегда любят и ждут. Я боялась признаваться в своих ошибках, опасалась осуждения. Мама всегда была строгой, но справедливой, потому что, если честно рассказать, как все произошло, она старалась научить, поделиться опытом, подтолкнуть к тому, чтобы я могла сделать выводы из сложившейся ситуации. Пусть я выросла и давно привыкла сама принимать решения, сейчас, находясь рядом с единственно родным существом, чувствовала, что мне нужны не только ответы на вопросы о моем происхождении, а еще сочувствие, поддержка.
— Ну что, дочка, знакомь со своим мужем, — подтолкнула меня мама.
— Это Дирк, — протянула я неуверенно.
— Дирк, а дальше? У него наверняка есть фамилия, — посмеялась она над моей нерасторопностью.
— Дирк Гард, — прищуривая слезящиеся глаза, подошел к нам молодой дракон и протянул руку для приветствия.
— Дирк Гард? — переспросила она, а я почувствовала, как напряглось все ее тело, — а я думала, что ты муж моей Кетрин.
И вот тут нам пришлось срочно решать, что говорить и делать дальше. Я заполошенно метнулась к пострадавшему, возмущенно шипевшему на случившийся с ним казус, и пыталась пробиться сквозь панцирь ругательных слов, словно окутавших его. Ведь мы за время дороги обговорили этот визит, дракон предложил спокойно поговорить, рассказать маме полуправду, но попросить защиты, обосновывая тем, что нехороший маг решил сжить со света ее единственную дочку (почему-то дракон особенно был уверен в этом доводе), и спокойно прожить в доме под защитой драконицы пару месяцев. А два дракона — это уже существенная сила против даже самого сильного мага. В общем-то, мы стремились к безопасности, хотя я не особо верила, что моя мама — дракон, и именно для этого направились в Аргат.
— Тебе легче? — допрашивала пострадавшего, стараясь поворачиваться преимущественно спиной к маме.
— Глаза жжет, — признался Дирк.
— Мама, воды! — вполоборота почти приказала я, громко выкрикнув слова.
— Что ни сделаешь для новоявленного зятя? — с энтузиазмом спросила она в ответ, но в то же время зачерпнула в ковш воды из ведер, заранее принесенных и поставленных у входа на скамейках. Там же рядом на полу соседствовал высокий таз, над которым можно было умыться.
Да, у нас все было обустроено просто, без магии. Сами приносили воду, продукты хранили в подполе, а зимой в пристройке перед входом, топили печь дровами и углем, экономили запасы. Старались сшить простую одежду самостоятельно, а нарядную берегли на выход. Ну никак в моем понимании мама не вязалась с тем, что она дракон!
