Я упёрлась ладонями в грудь мужчине, намереваясь оттолкнуть его, чтобы увеличить расстояние между нашими телами.
Но Лютый был очень силён и мои действия не принесли желанного успеха.
— Я хочу поговорить о процедуре.
— О процедуре ты в больнице будешь разговаривать, а у нас с тобой намечается… ночка. Как минимум.
От удивления и возмущения я едва смогла подобрать подходящие слова даже мысленна, а для того, чтобы произнести их вслух, потребовалось не меньше минуты собираться с мыслями.
В эту минуту Лютый не отказал себя в удовольствии примять меня основательно во всех выпуклых частях тела.
— Я настаиваю на процедуре дефлорации.
— Я тоже настаиваю. Оченьтвёрдостою! — хохотнул Лютый.
Его смешки и порочные усмешки лишали меня спокойного расположения духа и выводили из себя.
Неужели моя ситуация была настолько комичной для него?!
Было сложно собраться с мыслями, находясь в руках мужчины, который в росте был около двух метров или даже больше, если судить, что он не прошёл в дверной косяк моей квартиры.
Ещё труднее было вести диалог серьёзно и не сбиваться с мыслей, когда над каждым твоим словом потешались.
Но я всё же собрала свою волю в кулак и предприняла попытку поговорить о важном, обозначив свои намерения.
— Я хочу, чтобы процедуру провели в клинике. Хирургическим методом, — произнесла я и, чтобы Лютому не пришло в голову как-то иначе истолковать сказанные мной слова, добавила пояснения. — Я хочу провести процедуру дефлорации оперативным способом.
Лютый, услышав мои слова, замер.
Воспользовавшись его замешательством, я отошла в сторону и заняла позицию у дальнего окна, на безопасном расстоянии от мужчины.
Он был точно поражен моими словами и смотрел на меня с потрясением и недоверием.
— Это шутка такая?
— Я не шучу! — покачала головой.
Потребовалась несколько секунд, чтобы Лютый нашёлся, что сказать, снова отпустив скабрёзную фразу в мой адрес:
— Хочешь, чтобы твоим первым мужчиной стал скальпель?
— Это мои условия.
Последние слова говорить не стоило.
Лютый мгновенно изменил своё настроение, превратившись из расслабленного мужчины в опасного головореза, пришедшего выбивать из меня долги фиктивного мужа.
— Ты не в том положении, Мария, чтобы здесь условия ставить. Я сказал, что сам решу твою нетронутую никем проблему. Значит, так и будет. От тебя потребуется только одно — ноги раздвинуть или нагнуться там, где я тебе скажу. Больше ничего. Ясно?!
Произнеся кучу грязных и грозных обещаний, Лютый взглянул на меня с прежней недоброжелательностью, давая понять, что моё пребывание в его доме не предусматривает ни наличие собственного мнения, ни обмен колкостями и шутками.
Он был хозяином положения, а я всего лишь его должницей.
— Ясно или нет?
Лютый оказался рядом считанные мгновения, я даже моргнуть не успела, как оказалась прижатой к стене большим, сильным телом мужчины.
=19=
Мужчина действовал напористо и грубо, едва не раздавив меня своими руками и выбив из лёгких несколько коротких судорожных вдохов.
Я ощутила, как в крови заканчивается кислород, а мужчина не собирался меня отпускать.
Он просто давил своей раскачанной грудью, вжимая в стену, распластав по ней и лишая остатков воли…
— Ты вроде уже взрослая, двадцать четыре стукнуло. Неужели тебе под юбку никто из мужчин залезть не пытался? — внезапно поинтересовался Лютый, подцепив пальцами мой подбородок.
Он вынудил меня посмотреть ему в глаза. Я сделала это и поняла, что совершила ошибку — в его глазах было легко потеряться от избытка сильных эмоций, каждая из которых была обжигающей, а некоторые сбивали с ног, придавливая мощной энергетикой.
— Отвечай, — хрипло потребовал он.
— Я не знаю, что ответить. В жизни появилось много сложностей. Мне просто было не до того.
— Мужчинам всегда нужно того самого. Всегда! — подчеркнул он. — Думаю, кто-то и пытался твой цветочек сорвать. Так?
Я промолчала, ничего не ответив, и Лютый мгновенно насторожился, уточнив холодным, острым тоном:
— Случайно, не врёшь ли ты мне, Маша, насчет невинности? Я же проверю. Лично проверю… Лучше прямо сейчас скажи мне правду, — произнёс с нажимом.
— Уже сказала!
— Значит, цветочек при тебе. Берегла его для особого случая, что ли? — поинтересовался скучающе и как будто даже брезгливо, словно не верил ни в одно из светлых чувств, которые только скрашивали жизнь человека.
— Для особенного мужчины. Но у бога, как известно, на всё свои планы!
После этих слов Лютый отступил и резко отпустил меня, оглядев с ног до головы пристально, словно раздевая.
Именно в этот момент я ощутила всю разницу между собой — простой девчонкой и его супругой, одетой в красивое, дорогое платье, с искусно нанесённым макияжем и потрясающей способностью владеть собой.
— Твой план на завтра таков, Маша. Ты отправишься в магазин. За вещами. Я оплачу покупки.
— Зачем?! — насторожилась я и запаниковала. — Я не хочу увеличивать долг Соловьёва ни на одну копеечку!
— Остынь. Это будет бонус. От меня лично. Без процентов к долгу.
— Зачем тебе меня одевать?! — недоумевала я.
