А я кошусь в сторону двери, пытаюсь оценить, смогу ли убежать. Но это в принципе невозможно. Сердце рвано бьется о ребра. Подкатывает тошнота. Кожу царапает взгляд Байсарова. В нем нет похоти. Я знаю, как выглядит одержимое желание подобного мужчины. С Шахом все было и раны на моей душе все никак не затягиваются, а мужчина не выходит из мыслей.
Поведение же Валида непонятно. Он меня спас. Сам сказал, что не тронет, а сейчас приказывает раздеться. Бред. Или какая-то извращенная проверка.
Кусаю губу, с силой вгоняю зубы в мякоть, прогоняю слабость и встаю, чтобы хоть как-то суметь противостоять мужчине.
— Я не буду раздеваться у вас на глазах. Отдайте форму. Я пойду в раздевалку и там переоденусь.
Ухмыляется. Кивает одобрительно.
— Какая интересная девочка мне попалась.
Пожимаю плечами. Отвечать на это не собираюсь. Но в черных глазах зарождаются смешинки, и мужчина перестает быть таким грозным и пугающим.
Оголяет белоснежные зубы. И это не виниры, как у Шпалы, а природная красота.
Отвечаю робкой улыбкой. Не ждал Валид, что пойму, что он меня тут не брать собрался, а просто хочет, чтобы от рванья избавилась и нормальную одежду надела.
— Ты отсюда в этом не выйдешь. Мне лишние слухи не нужны. Раздевайся. Надевай свежую одежду, — делает паузу, протягивает мне платье, которое я тяну из его ладони за самый краешек, чтобы не коснуться мужских пальцев.
— И не стоит дрожать как осиновый лист, красавица. Так и быть. Я отвернусь.
В глазах кавказца что-то вспыхивает. Он делает шаг назад и резко поворачивается, давая мне возможность разглядеть широченную спину.
Не смотрю на него долго, быстро опускаю взгляд и медлю. Страшно раздеваться перед мужчиной, который пусть и не смотрит на меня, но все равно у меня щеки горят от стыда и внутреннего отторжения.
Голой меня видел только Шахов. И с ним все было на эмоциях, чувственно. Я голову потеряла, а здесь и сейчас ощущаю только страшное смущение и страх.
Пока снимаю с себя одежду, понимаю, что мой лифчик разорван, но я не задумываюсь об этой утрате, времени нет. Быстро натягиваю платье, сжимаю в пальцах черную дешевую материю и прячу в карман.
Осматриваю свой бюст. Вроде не критично. Через мгновение, как заканчиваю с пуговицами, мужчина оборачивается. Валид смотрит так, что к месту прибивает. Энергетика бешеная.
Рассматривает меня молча.
— Я могу идти?
Вскидывает бровь, и я вынужденно продолжаю.
— Там рук не хватает…
— В зале ты больше работать не будешь.
— Увольняете? Я ведь не в зале работаю. Я посудомойкой… — осекаюсь, в принципе, уже понимаю, что Байсаров не захочет видеть проблемную девицу, из-за которой пришлось расквасить морду лица мажора.
Кусаю губы. Денег я так пока и не получила. Разве что аванс. Но этого мало. Я чувствую себя обязанной Тане. А сейчас… Опять безработная, опять искать хоть какую-то вакансию. Устала.
Сердце бьется в груди с перебоями. А Валид сокращает расстояние между нами. Берет мою руку и вновь рассматривает. Чувствую его дыхание, оно опаляет, заставляет щеки зарумяниться.
Пытаюсь отнять свои дрожащие пальцы, но он не отпускает. Исследует. Я не думаю, что разжигаю сексуальный интерес мужчины. Здесь другое. У Байсарова слишком подавляющая энергетика, заставляю себя сделать вдох через нос и выдохнуть ртом. Старый трюк. Говорят, успокаивает нервную систему, отгоняет панику. Но не в моем случае.
Безысходность давит. Гнетущая неизбежность моих неудач. Одна за другой они настигают меня.
— Ты осталась без лифчика?
Меня буквально ударяет наотмашь его взгляд, который он спускает на мою грудь лишь на секунду и опять смотрит в мои ошалелые глаза:
— Что?!
— Платье на голое тело надела? — приближает ко мне лицо, а я в тьме его глаз прожилки карие вижу, которые от контура сетчатки идут до самого края радужки.
— Ваши вопросы бестактны! Непозволительны! — задираю подбородок и дергаю руку из его хватки. Безрезультатно.
— Как и платье, которое обтянуло все, что можно, — свирепеет. Не знаю почему. Чем я так рассердила Валида.
— Мажор… порвал… — чувствую, что спросит сейчас и о трусиках, с него станется, так что поясняю быстро, — он просто, когда тянул за ворот платье, и лиф разорвал.
— Еще что сделал?!
Хмурит брови, злой, ужасный просто, лютый зверь и обманываться на то, что передо мной бизнесмен в костюме, не стоит.
— Все длилось секунды, я пыталась убежать, он за волосы потащил и об стену приложил. Потом появились вы. Все.
— И после этого ты еще собралась работать здесь? — кривит пухлые губы. Чем-то он на пирата похож из старых сказок.
— Я тут посудомойкой работаю. А в зал… Это не мое. Я поняла уже.
— Не твое. Да. Мне тут драки не нужны из-за девки, чтобы мужики друг другу глотки рвали, решая, кто одну крошку завалит.
— Так вы думаете, я сама виновата?!
Распахиваю рот, а затем прикрываю его. Вскидываю подбородок.
— А знаете что? Не буду я работать на вас! Вы правы. Здесь мне не место. Всего хорошего.
