— Гордая, значит, интересный кадр попался, ты решила руки до крови стереть кастрюльки моя? — не ждет моего ответа, продолжает: — Работать на кухне не будешь, как, впрочем, и в зале. А вот Жизель сегодня лишилась парочки сотрудников, так что пойдешь в помощницы менеджера.
— Я?!
— Ты видишь здесь еще кого-то?
— Нет.
— Вот и я не вижу никого, кроме зашуганного зайчонка.
Обнажает белоснежный оскал. Страшный он. Внешность нестандартная. На пальцах колец много. У Шаха было одно на безымянном, а у Валида серебристые обручи на татуированных фалангах, но выглядит это очень брутально. Он вообще пышет тестостероном и поэтому до безумия пугает. Харизма. Давящая аура. Все это я уже однажды ощутила и убежала без оглядки наутро. Повезло.
— Считай, что сегодня получила лучшее предложение в жизни. Но не думай, что будут поблажки. Жизель три шкуры спустит за косяки.
— Я исполнительная, но…
Хочу сказать, что не подхожу. Ничего себе, карьерный рост. Но Валид отпускает мою руку и проговаривает резко:
— На сегодня ты больше не работаешь. Иди домой. Завтра с утра приступишь к обязанностям. Свободна.
Вылетаю пулей из его рума, бегу по лестницам без оглядки, влетаю в раздевалку и захлопываю за собой дверь. Дышу рвано. Откат приходит, начинает кружиться голова. Прикрываю глаза и застываю. Не знаю, сколько времени так стою, секунду, минуту, час?
Наконец, отмахиваюсь от своих ощущений, иду к шкафчикам и достаю свои вещи, переодеваюсь.
Натягиваю курточку. Хлопок за спиной пугает, подпрыгиваю и оборачиваюсь.
Константин стоит у двери и буравит меня взглядом. Затем быстро подходит.
— Что случилось? Говорил же, держись подальше от Валида. Бешеный он.
— Он меня спас, — устала я и говорить не могу больше, Байсаров все последние силы отнял.
— Что там у вас случилось?! — вскрикивает Костик и смотрит широко распахнутыми глазами. — Ты в таком виде была…
Замолкает. Понимаю его умом. Не все герои. Не все могут позволить себе роскошь наживать врагов.
Беру сумку и даю понять, что не расположена к разговорам.
— Я измотана, Кость, на меня напал один из мажоров, Байсаров пресек это. На этом все.
— Говорят, хозяин вызвал к себе Жизель. Она потом у Карины твое личное дело требовала, и пошел слух, что в помощницы свои тебя возьмет.
— Информация быстро распространяется, — отвечаю спокойно, обхожу Константина, но парень ловит меня за локоть. Дежавю.
— Нефиговый у тебя прыжок по карьерной лестнице, чем заплатила?
Поразительно, но когда ты делаешь рывок, те, кто были рядом и казались если не друзьями, то хорошими знакомыми, начинают видеть в тебе врага, а объяснять и оправдываться я не намерена. Сил нет.
Вырываю руку и не отвечаю, тошно. Обхожу офигевшего парня и иду прочь из клуба Байсарова.
Утро встречает меня тошнотой. Буквально соскакиваю с постели и бегу в уборную, едва успеваю откинуть крышку унитаза, как меня выворачивает.
Я в последнее время почти ничего не ем. Поэтому и вырывает меня пустотой и разве что собственный желудок не выплевываю.
— Что с тобой, Поль? — Встревоженный голос Таньки раздается из-за спины.
— Все хорошо. Несварение.
Упираю руку в бачок и встаю на слабых ногах.
Работа помощника менеджера изматывает, а Жизель не знает пощады и гоняет меня нещадно. Ничего, привыкну. Просто последний месяц выдался адовым.
Открываю воду и принимаюсь умываться, чищу зубы, поглядываю в зеркало, но Таня не уходит.
Рыжая, взлохмаченная, она напоминает любопытную лисичку. И сейчас прищуривается, смотрит с подозрением, а я завязываю волосы в конский хвост и улыбаюсь. Вернее это измученное нечто на моем лице должно выглядеть улыбкой.
— Слушай, а когда у тебя месячные были в последний раз?
Вопрос Тани застает врасплох.
— Что? — мямлю из последних сил.
— Твои обнимания с унитазом зачастили. Запахи не переносишь. Вот и навела ты меня на вопрос, Журавлева.
— Ты когда со своим джигитом была, он предохранялся?
Разворачиваюсь и упираю ошалелый взгляд в подругу. Бледнею…
— Я…
— Да. Сестра. Ты. Только в обморок не грохнись. Пошли чай попьем, поболтаем.
Танька разворачивается и идет на кухню. Привычно включает чайник. Ставит передо мной тарелку с яичницей, а меня опять от этого запаха мутить начинает.
Я отодвигаюсь, Танюха только кивает. Ставит на стол теперь уже чай травяной, душистый, а сама впивается вилкой в глазунью и начинает усиленно жевать.
— Так презерватив был, или нет?
Делаю глоток. Мята. Приятно. Отставляю чашку и смотрю в зеленые глаза подруги.
— Не было.
Отвечаю и кусаю губу.
— Месячные когда были?
— Давно.
Танька кивает. Вроде выглядит спокойной, но спустя мгновение вилка выпадает из ослабевшей руки.
— Мать честная. Это… Это… Боже правый.
— Тань, у меня цикл иногда шалит. Столько стрессов, что он мог вполне сбиться. Да и с первого раза забеременеть — это постараться нужно.
— Детка над тобой пади всю ночь старались с особой изощренностью.
Жмурюсь. Слова Таньки бьют по больному. Мне до сих пор снится Шах. Его золотисто-карие глаза стали моим кошмаром.
