Чуть не падаю, услышав о подобных минимальных ставках. Мухоматов поддерживает, так же поддерживает и Валид, и еще двое мужчин. Один из них блондин с холодными карими глазами, а вот второй весьма упитанный мужчина средних лет, весь какой-то жирный и неприятный.
За его спиной стоит его спутница в провокационном мини и пьет, поглаживая мужчину по покатому заплывшему жиром плечу.
Партия идет своим ходом. Я ничего не понимаю. Слышу только “повышаю”.
— Пять миллионов.
— Десять…
— Повышаю…
Ноги затекают стоять на одном месте, и я подхожу к столу, занимаю место за Валидом. Его карты лежат веером перед ним. Он в них даже не смотрит. Расслабленный. Спокойный. Таким же выглядит блондин по имени Александр, фамилия Смолин. Пока играют, общаются, и я запоминаю, кто есть кто за этим столом.
— Повышаю. Двадцать лямов тунгусских эвриков, — выдает Мухоматов и почему-то бросает едкий взгляд на меня.
То, что он меня узнал, я уже понимаю.
Отвожу взгляд и опускаю руки на стул Валида, опираюсь, устаю стоять, но не хочу на диванчик к тем девушкам.
Не знаю. Чувствую себя в безопасности рядом с Байсаровым. Как бы странно это ни звучало. В ореоле его ауры и спокойной энергетики лидера мне спокойно.
Учитывая, какие ставки идут за этим столом…
Мне страшно становится. Люди за этим красивым столом обладают баснословным богатством и властью, и это по-настоящему пугает, потому что, помимо игры в покер, здесь ведется и другая игра… разгадать которую я не могу, но буквально нутром чувствую некую недосказанность…
— Воздерживаюсь!
Отвечает на ставку сальный мужик с редкими рыжими волосиками. Замечаю, как он начинает потеть так, что уже пот по носу стекает.
— Пошла вон, дура! — рявкает вдруг на свою спутницу и отшвыривает ее наманикюренные пальчики от себя.
Через минуту этот мужчина по имени Лев Дмитриевич встает и отходит, явно проиграв… двадцать миллионов…
— Ну что же, господа, разогрев прошел на славу, пришло время для настоящих ставок…
Напряжение в зале вырастает в разы. У дверей становятся охранники. Под пиджаками, мне кажется, что я вижу очертания кобуры.
То есть здесь вооруженные люди охраняют все входы и выходы. Пугаюсь и отчего-то сильнее пальцами впиваюсь в спинку стула Валида.
— Ну что же… давайте поставим. Что ставишь ты, Илюша? — спрашивает и смотрит на блондинистого мужчину, который за все время игры не выдал ни единой эмоции на холеном лице.
— Завод, — коротко отвечает тот, и Шилов утвердительно кивает, а я понимаю, что здесь собравшиеся играли все это время не на деньги. Здесь иные цели и совершенно другие ставки.
— Хорошая ставка, принимаю, — отвечает Сергей Сергеевич и переводит взгляд на Мухоматова. — Ну а ты?
Владелец клуба улыбается массивными широкими губами и бросает взгляд на Валида, только после этого выдает:
— Ко мне попали интересные документы. Информация заинтересует сферу бизнеса и металлургическую отрасль. Ну, короче — компромат, который может стоить имени и репутации, ну и чего мелочиться, нескольких ярдов тунгусских эвриков…
Мерзостное у меня ощущение от этого мужчины, от его фраз, от улыбки и сальных глаз, которыми он скользит по присутствующим женщинам, словно выбирая себе объект для утех.
— Отличная ставка, — опять улыбается Сергей Сергеевич, но его оскал холодный, пугающий и глаза у него бездушные, мертвые.
Мама часто говорила, что глаза — зеркало души, а вот у него две черные дыры там и души нет, выжжено все.
— Моя ставка, господа, будет также уникальна. Ставлю на кон “одолжение”…
Повисает пауза, а я не понимаю, что Шилов имеет в виду и почему так оживляется Мухоматов, словно ищейка, взявшая след, вытягивает голову в сторону седовласого мужчины.
— Щедро, — выдает, чуть ли не присвистнув, и Шилов переводит взгляд на Валида.
— Ну что же, господин Байсаров, твой ход, дорогой мой.
Напрягаюсь вся. Атмосфера в этой комнате раскаляется. Я буквально фибрами чувствую, что грядет что-то очень серьезное. Взрыв.
Валид начинает, но его резко прерывает Шилов:
— Прости, дорогой, а давай ты поставишь свою девочку?! Мне она понравилась. Будет стимул и мне побороться, а то все пресно. Обыденно. Деньги. Власть. Все приелось. Хочу поставить на кон и выиграть любовь…
Повисает пауза. Молчание, а я ловлю на себе взгляды собравшихся. Откровенные, раздевающие. Они буквально вспарывают. Но сильнее всего я чувствую ледяной взгляд Шилова на своей коже. От него холод могильный идет, и я понимаю, что не выдержу, попади я в руки этому душегубу, не останется меня больше, да я и не дамся.
Опять смотрю на дверь, но пути для бегства перекрыты, взгляд мечется по помещению в поисках окон. Плевать, что, выпрыгнув, могу переломать кости — все лучше, нежели такая участь. Быть товаром. Игрушкой. Никем в руках опасных людей, не имеющих ничего святого.
Окон, к моему сожалению, в этом помещении нет. Опять смотрю на собравшихся мужчин, хорошо, что за стул держусь, иначе бы рухнула от такой волны похоти, смотрю на спутницу Шилова и замечаю, что девушка стоит с совершенно с отрешенным лицом. Прикажи ей сейчас старик раздеться — я уверена, исполнит.
