События вчерашнего дня вспоминались с трудом. Я вздохнула глубже и кое-как открыла глаза — спальня. Не моя. Холодно. Нос, по крайней мере, замерз. А вот под одеялом было жарко, хотя на мне даже трусов нет… Позади вздохнули глубже.
— Доброе утро, — хрипло выдохнул Харт.
— А ты не понимаешь слова «нет», — напряглась я, пытаясь отодвинуться от его напряженного члена, упиравшегося в ягодицу.
— Ты, как выяснилось, тоже, — усмехнулся он.
— И что это значит? — попыталась подняться я, но мне не позволили. Харт вернул мою задницу на прежнее место:
— Ты сама пришла ко мне под бок, — усмехнулся в шею и скользнул ладонью по животу.
— Хорош врать! — возмутилась я, дернувшись. — Я не хожу по ночам!
— Тебе просто раньше было не к кому, — прорычал он соблазняюще, и кожа покрылась послушными мурашками. А внутри что-то будто ответило ему. Глаза сами закатились, дыхание сбилось и задергалось беспорядочными вдохами, и Харт накрыл губами метку, запуская жесткие пальцы в волосы. Я вцепилась в подушку и зажмурилась, недоумевая, что же во мне снова подчиняется этому похотливому самцу. Но ему было плевать на мои душевные метания. Он уложил меня на живот, нежно оглаживая кожу на пояснице.
— Думал, убью тебя ночью, — прошептал вдруг и осторожно прикусил кожу на шее. — Что ты делаешь со мной…
Я привычно напряглась на давление члена между ног, не облегчая жизни ни ему, ни себе. Но стоило ему войти, выгнулась, вжимаясь задницей в его бедра, как похотливая шлюха. Я схожу с ума…
— Может, не худший вариант, — выдохнула хрипло и застонала на его сильное движение.
— Всегда успеем, Донна, — горячо прохрипел он мне на ухо и куснул за мочку. Я взвизгнула и дернулась, и Харт вздернул меня на колени. На этом вся нежность закончилась — он схватился за мои бедра и насадил на член так жестко, что я вскрикнула… Но ничего не дрогнуло внутри.
Меня захлестнуло его обреченной жаждой. Харт двигался все жестче и почти уже не выходил. И это было так дико и подчиняюще, что стало трудно вспомнить, а что же меня не устроило раньше? Он трахал меня, как животное, и это заводило какую-то неведомую сущность внутри, которая быстро освоилась в униженном положении и не видела ничего плохого во всем этом. Даже наоборот… Я скулила и кричала на каждое движение, предвкушая такую нужную разрядку, а когда Харт дернул меня с четверенек к себе и прорвался пальцами к сердцевине, меня тряхнуло, и я задрожала, сжимая ноги и задыхаясь. И он последовал за мной, прихватывая зубами метку и удерживая за горло.
Я даже не помню, когда испытывала такой восторг. Чувство нужности, правильности и желанности накрыло волной и разметало остатки разума. И только когда Харт уложил обратно в постель, я начала понемногу приходить в себя.
«Какого черта со мной происходит?»
Но подумать об этом мне не дали — внизу раздался настойчивый злой стук и послышалось громкое:
— Рон! Открывай!
Харт выругался мне в затылок и тяжело вздохнул.
— В пакете одежда и белье. Я включу обогреватель.
Я проследила, как он поднялся, принес мне пакет, в который я отказалась заглянуть вчера, и вышел голышом на очередной приступ нетерпения у гостя. А я поднялась, закуталась в покрывало, подхватила пакет и скользнула в коридор.
— Я был у тебя на работе, но меня не пустили! — послышался снизу гортанный возмущенный голос.
— Наверное, срок пропуска вышел, — раздраженно прорычал Харт.
— Штаны хотя бы надень.
— Я у себя дома. И у меня медовый месяц.
На этом я захлопнула двери ванной громче, чем следовало, и опустила дрожащие плечи. Какого черта я оказалась у Харта в постели? Врет же, сволочь, что сама пришла! Но как я не почувствовала, что меня перенесли снизу в спальню?
Только дрожь от страха и непонимания, что со мной происходит, прошла по телу, и я залезла в душ, намереваясь просидеть там до ухода посетителя.
Но у Харта были другие планы. Он явился в ванную, резко хлопнул дверью и бесцеремонно залез ко мне.
— Ушли? — поинтересовалась, вжавшись в стенку.
— Нет. Будет завтракать с нами. — Он потянулся к гелю за моей спиной на полке. — Вернее, обедать.
— Обедать? — моргнула я.
— Уже полдень. — И он плеснул добрую порцию геля в ладонь.
— Пропусти…
— Ты когда-нибудь научишься просить вежливо? — вопросил он, загораживая при этом выход из душа и так энергично растирая пену на голове, что она уже поглотила его по плечи.
Потом бесцеремонно зашел под струи и обрызгал меня всю с ног до головы ее ошметками. Так мы и встретились взглядами. Он — через завесу льющейся воды, а я — стирая пену с лица. Его хищная улыбка едва не вынудила меня развернуться и броситься на стенку душа, а когда он резким движением обхватил шею и втянул меня под струи, пожалела, что не бросилась.
— Нам обоим надо к врачу, Донна, — заговорил мне в губы, щекоча стекавшими с них струйками воды чувствительную кожу, — чтобы определил мне дозировку тебя…
