Меня не устроило бы просто согласиться с ходом дела. Да, ошибка была роковой, но она не была моей. Стивенс ошибся, не выдержал разлуки с сыном, но за это поплатились уже оба. И меня не устраивало, что кто-то где-то там принял решение убрать меня и забыть обо всех потерях.
На злосчастном полицейском участке мы были через полтора часа едва ли не низкого лёта. Донна бы не простила мне такие скорости.
— Рон, — придержал меня Майк у входа и напомнил: — Ты отстранен. И в отпуске. Давай я…
Мы вошли на проходную, но после нашего недавнего фееричного вторжения на территорию их участка забыть мой статус было невозможно. Поэтому к начальнику все же пошел я.
Установить личность типа, что дал Майку бутылку с водой, не удалось. Но это всего лишь вопрос времени, так как у нас была запись камер наблюдения. Он приехал на темной тачке сразу, как мы оккупировали ближайший к операции участок, показал пропуск и просочился внутрь в качестве сотрудника нашего отдела. Даже номера машины удалось заполучить.
— Я пробью его по базе, — решительно заявил Майк, когда мы вышли из участка.
— Давай я сам, — остановился я у машины, и наши взгляды встретились. — Убирают меня, не тебя…
— Рон, — мотнул он головой отрицательно, — мы в этом вместе. А тебе надо ехать, насколько я знаю. — Я все не проигрывал борьбу взглядов, и он сменил тактику: — Я ничего не буду делать — просто найду, кто это. А прижимать к стенке поедем вместе.
— Ладно, — кивнул я. — Поехали.
Я нашел Донну с Джастисом в его кабинете. Стоило шагнуть внутрь, в солнечное сплетение будто ткнулось носом что-то теплое, и я даже не сразу осознал — она рада меня видеть. И то, как выпрямилась в кресле и едва не вспорхнула навстречу, тоже сложно было не заметить.
— Не помешал? — глянул я на Карлайла.
— Нет. Мы как раз закончили. Можешь забирать.
— Спасибо, — поднялась с кресла Донна и шагнула ко мне, легко отдаваясь в руки.
— Я позвоню, — поднялся Джастис.
— Мы найдем выход, не провожай, — довольно кивнул ему. Не хотелось сейчас вообще ни с кем разговаривать. И тот, уверен, все понял без слов. Я вывел Донну в сад и повел к машине: — О чем говорили?
— О многом, — хмурилась она.
— Что случилось? — насторожился я, мысленно давая себе подзатыльник. Если она так прытко побежала ко мне в лапы отсюда, значит, были же причины!
— Сначала ты, — напомнила она. — Ты обещал.
— А если твое серьезней? — поглядывал на нее, пока мы шли по дорожке.
— А если твое?
Не переговорить.
— Ну тогда я тебе, ты — мне.
— Идет.
И только тут я подумал, что моя правда будет непростой. Но я обещал.
— Джастис нашел в моей крови остатки какой-то наркоты, — нехотя начал я, чувствуя, как напрягается ее ладонь в моей. — Мне что-то подсыпали в бутылку с водой перед тем, как я пошел к тебе в допросную…
Она замедлила шаг и встала, выуживая свою руку из моей. Я сделал еще один шаг от нее и повернулся, останавливаясь напротив. Донну поразило этой новостью. Она смотрела на меня глазами, полными разных эмоций, и те все сменяли одна другую, а я все ждал, хмурясь и не зная, что она решит.
— Ты был невиновен, — наконец, выдохнула она, прикрывая глаза.
— Пойдем, — протянул ей руку.
— Подожди, — мотнула она головой, отшатываясь. — Ты… осознал вообще? Ты не виноват, Рон.
— Это ничего не меняет, — возразил.
— Это меняет все.
— Ничего, — надавил, делая к ней шаг. — Ты — моя женщина. И ты ей станешь, если посчитаешь меня достойным. Через две недели. — Донна тяжело сглотнула, не спуская с меня взгляда, но безропотно позволила взять ее снова за руку и отвести к машине. — Я искал того, кто это сделал, — продолжил, когда мы выехали из тесной улочки.
Она не реагировала. Смотрела перед собой, кусая губы, и думала совсем не о моих последних словах. Невозможная женщина. Думала, теперь я дам ей повод улизнуть?
— Рон, ты ничего мне не должен, — сдавленно подала голос, и я не сдержался:
— Я знаю, — процедил.
— Мне кажется, что не знаешь. Ты несешь ответственность за всех. Эрик — тому подтверждение…
— Донна, — раздраженно перебил ее. — Ты, конечно, еще совсем котенок. Только поэтому мы сейчас еще не на обочине, а ты — не на моем члене. — Я видел боковым зрением, как она втянула голову в плечи, ежась. Но мысленно продолжал трепать ее за холку, тыкая ее неуверенного в себе зверя мордой в суровую правду жизни. — Но разница между тем, хочет самец самку или нет — очень существенная. Ты ее, конечно, никогда не узнаешь. Но я тебя уверяю — будешь мне кричать об этой разнице, чтобы я точно знал, что ты ее чувствуешь… и что никогда больше не будешь ставить меня под сомнение.
Мы долго ехали молча. Донна пялилась перед собой, не замечая злой скорости, с которой я гнал, и моих натянувшихся джинсов. Розоватые щеки ей невероятно шли — я видел это, когда дорога позволяла бросать короткий взгляд на ее лицо. И тогда с джинсами становилось все совсем плохо.
