— Прошла неделя с того дня, как я нашел второй лагерь. Часть детей похитители куда-то вывезли. Среди них и моя дочь. Вывозили перед бурей. Поэтому следы найти практически невозможно… — Он помолчал, прежде чем продолжить: — Я думаю, прокурор, что эта тварь на верхушке уже дергается. И хотел бы это использовать. Думаю, ты точно не связан ни с кем… А в этих наверху я не уверен.
И я его хорошо понимал.
— Следы можно найти, —заметил я. — Вооруженным глазом.
— Я знаю. Если ты уверен, что тебе позволят это сделать — действуй. У этих детей может уже не быть времени… А я выложу все, что удалось узнать.
— Зачем они им? — задал я главный вопрос.
— Ты не представляешь, сколько стоит одна такая девочка на юге. Состояние. Девочки с мутацией не способны привязываться, рожать. Но способны чувствовать, как оборотни. Они почти как люди. Редкий вид извращенного удовольствия…
Я прикрыл глаза, опуская голову на руки. Слышал, как Рейн медленно вздохнул.
— Езжай к своей женщине, прокурор… Вы ведь с ней поладили, да?
— Да, — отстраненно ответил я. И зачем-то добавил: — Она беременна… — Рейн промолчал. — Какое обвинение тебе выдвинули? — поднялся я.
— Никакого, — усмехнулся он.
Естественно. Я только покачал головой:
— Я вернусь завтра.
— Скажи Виммеру, что говорить я буду только с тобой, сотрудничать — тоже, — бросил он мне в спину.
Я кивнул и вышел.
Ни черта я так и не продвинулась в понимании этого мира и этого мужчины.
Я ходила по веранде туда-сюда в его ожидании, сидела на ступеньках, жгла свечи и смотрела на танец огня в стеклянных банках... И все думала, что ему сказать. О чем вообще говорить.
А говорить не пришлось.
Харт появился на дорожке бесшумно, взбежал по ступенькам лестницы и замер всего на пару вдохов, в которые я даже рассмотреть его не успела, не то что сказать что-то. Только взгляд врезался в душу и остался там отблеском от яркой вспышки света — дикий, голодный, пугающий и незнакомый. Сердце зашлось как в первый раз, когда он сгреб меня в объятья и понес в гостиную. Все, что могла — заворожено смотреть, как он стягивает пиджак, рубашку… как снимает с меня штаны, белье…
Когда между нами не осталось ни единого препятствия, Харт подхватил меня под бедра и, прижав к себе, понес в спальню. Осталось только закрыть глаза и отдаться ему полностью, потому что он бы и не дал выбора. Кожу на шее обожгло голодным поцелуем, рваный вдох пустил горячую волну к животу и жесткие пальцы впились в бедра…
Я знала, что он оставит болезненные следы… Но знала и то, что залечит каждый. И что я не пожалею ни о чем…
…Ночь вышла бессонной. Мы занимались любовью, засыпали ненадолго и снова сходили с ума от желания… И все повторялось по кругу.
— Может, поспим? — усмехнулась я устало, глядя в окно на посветлевшее небо.
Шевелиться не хотелось. Я лежала в его руках, уткнувшись в его шею, и не могла надышаться запахом своего избранного. С ума сойти, что творилось в голове. Дерзкий крышесносный коктейль из вожделения, удовольствия и гордости быть с таким самцом. Да, чувства моей кошки не отличались сложностью…
Мои были гораздо тревожней.
— Не могу от тебя оторваться, — напряженно выдохнул он и сжал меня сильней.
— Рон, что такое? — насторожилась я, приподнимаясь на локте, чтобы, наконец, посмотреть ему в глаза.
Не знаю, сколько ему понадобится дней и ночей, чтобы вернуть мне тот знакомый взгляд. Этот был все еще каким-то далеким, диким… и полным отголосков ужаса и боли, которые он пережил там без меня. На ребрах виднелись еле заметные кровоподтеки, а засыпая урывками он вздрагивал и сжимал меня в руках до боли.
— Рон, поговори со мной, — попросила я хрипло.
— Я не знаю, что тебе сказать.
— Что случилось там?
Я положила ладонь ему на скулу и нежно провела по ней пальцами.
— Меня использовали, — прикрыл он глаза, накрывая мою ладонь своей. — А я думал, что не выдержу…
Повинуясь порыву, я нежно коснулась губами его губ. Он не пошевелился, и только тревожная складка залегла глубоко между его бровей.
— …Доктор что-то еще сказал? — прошептал тревожно.
— Рано еще, — отстранилась я. — Не накручивай лишнего, ладно?
— Я думал, что больше не увижу тебя, — открыл он глаза и посмотрел в упор.
По спине прошел волной озноб.
— Но теперь-то все нормально? — с надеждой спросила я.
— Да. Только сегодня мне нужно будет вернуться туда.
— Зачем?
— Теперь я там работаю.
— Неужели…
— Слушай. — Его пальцы незаметно вплелись в волосы, и он потянул меня к себе. — Мне бы так хотелось, чтобы ты перестала обо всем этом думать…
— Ну простите, господин прокурор, — уперлась в его грудь, — если вы меня выбрали, то нужно смириться — голова идет в комплекте.
Его взгляд на несколько мгновений потеплел, но тут же выстыл:
— Дело о краденных детях двинулось с мертвой точки благодаря одному бывшему сотруднику отряда специального назначения. Он в одиночку вынес перевалочный лагерь в лесу, спас десятки детей. Нужно добиться его освобождения и использовать его информацию.
— Жаль, твой отпуск кончился, — осторожно заметила я.
— Да. Не вовремя это все…
