Я тяжело поднялся на лапы, отозвавшиеся болью, и склонил голову, пуская по телу дрожь оборота. Когда поднялся и сел на колени, у клетки уже никого не было, но двери были открыты, а за углом в коридоре ждали.
Зря я не нашел в себе силы поесть вчера. Может так случиться, что сегодняшний день окажется последним. И Донне надо было сказать, что люблю ее, и что она — мое все… Хотя зачем? Чтобы она мучилась больше? Достаточно того, что я это знаю.
Поднявшись на ноги, я прошел к двери, где меня встретила охрана.
— Пройдемте, — кивнул мне один, и я последовал за ними по холодным коридорам к лифтам, которые открылись будто совсем в другом мире. Меня провели в гостиничный номер с панорамным видом на обрыв и сообщили, что через час пригласят на встречу, а пока мне желательно принять душ, позавтракать и одеться. Предложили еще врача, но я только качнул головой, сдерживая ярость из последних сил.
Я ни черта не понимал. Знал только, что есть такой изощренный стиль пыток: неведение и смена отношения с немилости на благоволение. И обратно. Меня ломали. Это даже льстило. Потому что я уже сломался. И не позволю вернуть себя за решетку.
Я принял душ, ощупав ноги и ребра — отбил, но не сломал. Хотя все равно радоваться было нечему — если придется вырываться, это сильно затруднит дело. Когда вышел, обнаружил накрытый обед у кровати — да такой, будто мне предлагалось поесть в последний раз. Не стал отказываться.
Через час я уже был в чистом дорогом костюме, хотя предпочел бы футболку, чтобы не стесняла движений.
— Мистер Харт, — в дверях нарисовался тот же тип, что приходил за мной к клетке. — Как вы?
— Сносно, — глянул на него исподлобья.
— Готовы? Пройдемте.
Мы вышли в коридор и снова направились к лифтам.
— Вы впечатляете, Харт, — повернулся ко мне провожающий, нажав кнопку лифта. — Мое имя Петр Виммер, спецподразделение королевской разведки. — И он протянул мне руку.
Я остался стоять, прожигая его взглядом.
— Простите, не испытываю восторга от знакомства, — процедил глухо.
Он кивнул, пропуская меня в лифт:
— Понимаю вас, — зашел следом. — Но вы же тоже понимаете, почему оказались тут, в таких условиях?
— Нет. Я никогда никого не предавал.
— Вы ослушались совета не вмешиваться, — спокойно глянул он мне в глаза.
— Сложно слушаться, когда сначала мне подсыпали какую-то дрянь, чтобы я кинулся на Донну Линдон, потом отобрали дело. Вас бы это устроило?
— Я знал, что это не устроит вас, — усмехнулся он. — Хотя надеялся… Но, впрочем, не жалею, что вы оказались тут. Прошу.
Я глянул на него со злостью, шагая из лифта. Мы прошли по коридору и оказались в просторном кабинете, залитом светом.
— Я хочу извиниться перед вами, — указал он мне на кресло. — Но мне нужно было вас проверить.
— Проверить? — упрямо стоял я.
— Да, Харт. Садитесь. Хотите что-нибудь?
— Курить.
Он прошел к столу и открыл ящик.
— Это я устроил вам всплеск гормонов, — протянул мне пачку с зажигалкой. — Все дело было в том, что вы и ваша самоотверженность и пристрастность в этом деле стали мешать. Но не ваша в том вина. Я не мог просто так ввести вас в суть дела, не зная вашей личной сути.
— Теперь знаете? — усмехнулся зло и с наслаждением зтянулся.
— Теперь да, — кивнул он, задумчиво щурясь. — В разгар отношений с вашей избранной вы оказались за решеткой… И не задали ни единого вопроса. Как и не дрогнули.
— А вы знаете, что не дадите мне повода вас сейчас убить, — выдохнул я вместе с дымом, зло усмехаясь. — Иначе бы нас окружали охранники.
— Вы проницательны, — довольно кивнул он. — Умирать сегодня я не планирую. А вот вас ввести в суть происходящего хотел бы. Что скажете?
— Почему сейчас? — потребовал я.
— Вы прошли проверку. Вы мне подходите.
— Я был уверен, что это наказание, — сузил я глаза.
— Бросьте, — фыркнул он. — Вас не за что наказывать. Я должен был удостовериться, что никакое личное не станет превыше того, кто вы есть и какой пост занимаете.
Знал бы он, куда я мысленно посоветовал ему засунуть мой пост.
— Вы же сами устроили мне это личное, — хмыкнул я. — Почему Донна?
— Она сама примелькалась, — пожал он плечами. — Вы же это выяснили.
Я помолчал, хмурясь.
— Жаль, что ничье личное для вас уже ни черта не значит.
— Поэтому вы мне нужны, — довольно усмехнулся он. — Я — циничная старая тварь, которая душу продала президенту и королю нашей цивилизации.
— Я не понимаю, — обескураженно признался я.
— Вы мне нужны, чтобы контролировать мою работу с точки зрения того, для кого личное теперь значит многое… но не все. Такого специалиста просто так не вырастишь.
— Предлагаете повышение? — усмехнулся я зло, лихорадочно соображая. А на что мне злиться? Я просто попал между шестеренок системы. Стал слишком заметным. Поэтому, удивляться нечему.
— Предлагаю. Но для всех вы останетесь прокурором.
— Чтобы получить от вас информацию о деле, я должен принять предложение.
— Само собой. Но я готов торговаться и биться за вас, поэтому от одного вашего отказа ничего не изменится…
— Ну попробуйте, — вальяжно развалился я в кресле.
