— Есть одна. Возможно, Орден Отрицателей завербовал Канто Алана Рэя с целью перенести мой родной мир. Там, в теории, он мог напитаться силой Хаоса, стать Преемником, даже если изначально им не был. Меня, если честно, вообще не отпускает тема с преемственностью. Я, конечно, супер крутой и всё такое… — она хихикнула, и я продолжил: — Но мне не верится, что было какое-то древнее предопределение, что именно меня выдернут сюда. Отрицатели научили Алана ритуалам и отправили в мир Хаоса. Но что-то пошло не так. И он, вместо того, чтобы перенестись туда и преисполниться, поменялся со мной телами. А теперь — вернулся. Либо при помощи энергии Хаоса, либо — очередным ритуалом. Но всё это в любом случае мне не нравится. Зачем Отрицателям Герой? Они же утверждают, что из-за нас все беды. А тут — сажают на поводок одарённого парня, да ещё и засылают к Хаосу.
Линнея тоже задумалась и взяла чашку в руки, согревая ладони.
— Знаешь, в наших семейных летописях говорится, что между преемником и носителем клятвы должны быть: равный дух, крепкое рукопожатие и единомыслие. Если кратко, то это в основном трактуют как крепкую дружбу и общность целей. Сомневаюсь, что с тем парнем с видео, где он чуть не сжёг посетителей магазина, у меня могла бы быть общность целей или духа. Так что одно могу сказать наверняка — прежний Канто точно не мог бы стать преемником Адана Муна.
— Вот я и говорю, фигня эти ваши пророчества. Ничего толком не сказано, тумана нагнано… конкретики никакой. Всё верчу… как хочу… — язык начал заплетаться, речь поплыла и остро захотелось спать.
— Ты устал, Рэй, — Линнея мило улыбнулась, но я, вместо того, чтобы поддаться этой нежной мягкости, насторожился.
Сердце заколотилось, внутренний голос завопил оглушая.
«Это непростая усталость!»
Я посмотрел на свои ладони и понял, что роняю чашку. Она держалась на моём колене, но руки уже не слушались, и пальцы отпустили тонкий фарфоровый ободок, не оставляя ей шансов не разбиться. Остатки чая полились на ногу, и когда я моргнул, произошло ожидаемое — она достигла пола и со звоном рассыпалась на сотни осколков.
— Что… ты добавила… в чай? — ватным языком еле-еле проговорил я.
— Что? В чай?.. — Линн обеспокоенно взглянула на ещё горячий напиток, а затем на меня. — Ничего. Я ни… чего…
И вдруг изменилась в лице. С трудом подняла левую руку и провела ею из стороны в сторону.
— Всё плывёт…
Краем глаза сквозь приоткрытые шторы я заметил, как дверь номера позади нас распахивается, и на пороге появляются несколько человек: та самая «сахарная» девушка, улыбавшаяся нам при заселении, и ещё два силуэта в капюшонах.
Рывком я подался вперёд. Однако «рывком» это воспринималось только с моей стороны. По факту же это была вялая попытка склониться и дотянуться до Линнеи, начавшей терять сознание. Я же, продираясь сквозь чёрную пелену, подступавшую со всех сторон и сужавшую зону видимости до небольшого кольца подзорной трубы, дёрнулся и ухватился за безвольно повисшую ладонь Линнеи. Она сползла в своём кресле, погрузившись в глубокую дрёму.
В этот момент на балкон ворвались те двое.
Последнее, что увидел — это взмах монтировки над своей головой.
Дальше всё погрузилось во тьму.
Я проснулся оттого, что по телу пошла судорога. Дикой болью сначала свело ногу, а затем передавило какой-то нерв, что начала отниматься рука. Оно и не удивительно. Я лежал на утёсе скалы в какой-то несуразной кривой позе. Тело затекло, и каждое движенье отдавалось болью во все части. Но дотянуться до ноги получилось, и я колющими ударами прошёлся по коже острым камешком. Это сняло спазм и позволило вновь почувствовать себя живым.
Сел, проверил голову. Удара монтировкой не было, значит, успел прыгнуть куда-то до удара.
«Линн!» — стрельнула мысль. Не знал, смог ли перетащить девушку или прыгнул в пространство в соло.
Во рту пересохло, глаза слезились от слепящего рассветного солнца, но всё равно кое-как осмотрелся. Девушка лежала на спине, раскинув руки. Волосы спутались, топик задрался, обнажая живот. Джинсы порваны, на руках ссадины. Видимо, приземление вышло не совсем удачным.
Проверил себя и понял, что помимо очевидных неприятностей, имеется сильный ушиб рёбер и пара синяков, которые, должны сойти значительно быстрее, чем у барышни.
— Линн, эй… — позвал я, но она не отзывалась.
Пришлось встать и доковылять до неё самой. Она дышала ровно и даже умиротворённо. Спала.
— Линн, — потрепал по плечу. — Ау, котяра. Вставай.
Но она лишь что-то простонала и попыталась принять более удобную позу.
— Ещё пять минуточек не прокатит. Надо понять, где мы находимся. Слышишь, соня?
— Отстань… Голова раскалывается, — нехотя прокряхтела она, отмахиваясь и приоткрыв один глаз. — Ёлки-палки…
Резко села осматриваясь.
— Где мы?
— Вот и я хотел бы знать. А ёлки — остались позади. До палок дело, к сожалению, не дошло.
Она закатила глаза.
— Всё тебе, Канто, хи-хи да ха-ха.
— Ты сейчас прям учительница первая моя… Ещё спроси, не забыл ли голову дома для полноты образа.
— Не, ты б не забыл. Вот Руби могла бы…
