— Осторожнее, Анюта, а то до спальни можем не дойти.
Я довольно улыбаюсь. Пусть и ненадолго, но я получила над ним контроль. Это красивый сильный мужчина теряет голову от меня, девятнадцатилетней студентки, у которой нет ни малейшего опыта в амурных делах.
Осмелев, я тянусь к его уху и шепчу, нарочно касаясь губами мочки:
— Будьте посдержаннее, Богдан Олегович. Я могу и испугаться.
Усмехнувшись, Богдан крепче сжимает мои бедра и нетерпеливо толкает дверь в спальню.
Здесь пахнет его туалетной водой и свежестью. Он щелкает выключателем и в комнате становится светло. Я моментально чувствую смущение. В гостиной царил уютный полумрак и мне было комфортно. Сейчас же я ощущаю себя голой даже в нижнем белье.
— А можно выключить свет? — тихо прошу я. — Мне не по себе.
Я думаю, что Богдан мне откажет, но через секунду на удивление снова становится темно.
— Хотел на тебя смотреть, дюймовочка. Но раз уж сегодня почти твой первый раз, так что будет как захочешь.
Он несет меня к кровати, и моя спина соприкасается с покрывалом. Сердце колотится от волнения. По движениям рук Богдана я понимаю, что он раздевается. Тусклый свет, льющийся из-за штор, падает на его плечи, мощные и рельефные. Я подтягиваю колени к груди. Чувствую себя маленькой и хрупкой.
— Не бойся ничего, — слышится его голос прямо надо мной. — Я буду аккуратным.
Но его слова меня не убеждают. Смелость, посетившая меня в гостиной, стала испаряться, и я нервно свожу колени.
— Хватит трястись, дюймовочка, — Богдан накрывает меня своим твердым и горячим телом. — Тебе понравится.
Хочу сказать ему о своих страхах, но в этот момент он меня целует, и я обо всем забываю. Запускает пальцы мне в волосы, слегка их тянет, обхватывает мое колено и закидывает его себе на талию. Я начинаю дрожать, но совсем не от страха. Под кожей разбегаются горячие пузырики, изо рта вырываются мычащие звуки. Я теряюсь в ощущениях. Знаю только, что мне хорошо.
Богдан избавляет меня от белья, и я даже не пытаюсь сопротивляться. Страх от близости с мужчиной куда-то делся. Это ведь не какой-то мужчина, а Богдан, с которым у нас будет ребенок. Он не сделает мне плохо.
— Такая ты сладкая, дюймовочка, — шепчет он, скользя ладонью по моим ребрам. — Расслабься и ни о чем не думай.
Моя кожа сплошь покрыта мурашками. От толчка низ живота сводит горячей истомой, я тихо вскрикиваю и прикусываю губу.
— Все нормально? — хрипло спрашивает Богдан. Его дыхание тяжелое, голос сбившийся. — Не больно?
Я мотаю головой и улыбаюсь.
— Нет, хорошо.
Страх улетучился окончательно, сменившись жаром во всем теле. Ощущения необыкновенные, ни на что не похожие. Я совсем перестала стесняться. Богдан целует мои шею, грудь, толчками вдавливает меня в покрывало, а я хочу только одного: чтобы он не останавливался.
— Ты так стонешь, Анюта, — шепчет он мне на ухо. — У меня от тебя пробки вышибает.
Я не сразу понимаю, что со мной происходит. Внизу живота становится тесно, глаза сами распахиваются. Я испуганно смотрю в лицо Богдану, не зная как объяснить ему, что со мной не так. Мне невообразимо хорошо и одновременно страшно. Словно сейчас упаду в пропасть.
— Богдан, я… Еще… пожалуйста.
Перед глазами яркими вспышками гремят салюты, тело уносится на пик наслаждения, дергается, скручивается и потом резко обмякает.
Широко распахнув глаза, я тяжело дышу. Кожа влажная от пота, колени трясутся. Это… Это… Вот это да.
— Понравилось, дюймовочка? — губы Богдана касаются моих.
Я не могу ответить, потому что все еще нахожусь под впечатлением произошедшего и просто киваю.
Он падает рядом.
— Вот и мне тоже.
Аня
— Я же вижу, как ты светишься, Ань! — восклицает подруга.
— Ничего я не свечусь, — достаю из сумки тетради и закусываю нижнюю губу, чтобы погасить довольную улыбку.
— Было что-то, да? Романтический ужин удался? Ну скажи-и! Я же лопну от любопытства!
— Что-то было, да! — признаюсь подруге, потому что меня саму распирает от этой новости.
Хочется улыбаться, радоваться жизни, петь песни… Хочется всему миру сообщить о том, как сильно я счастлива!
— Боже-е-е! Я жажду подробностей! — Карина намертво хватается за рукав моей толстовки. — Скажи самое главное: у него большой?
— Тьфу на тебя, извращенка, — мотаю головой.
В этот момент в аудиторию проходит преподаватель. Вера Юрьевна строгий педагог, который не терпит лишнего шума на занятиях, поэтому несмотря на раздирающий интерес Карины нам приходится замолчать и ненадолго прерывать разговор. Лекция кажется мне дико скучной. Возможно потому, что я целиком погружена в мысли о прошлой ночи, от воспоминаний о которой до сих пор собираются мурашки.
Как только в коридорах университета раздаётся звонок, подруга тут же выводит меня из аудитории, берёт под руку и куда-то ведёт.
— Куда мы так торопимся?
— В столовую, — отвечает Карина. — Закажем себе чай с булочкой и спокойно всё обсудим.
Закатываю глаза и ускоряю шаг.
Мы выходим из-за поворота и едва не сбиваем с ног какого-то парня. Все его тетради и учебники, которые он нёс в руках рассыпаются и падают нам под ноги.
— Эй, осторожнее, — произносит он мягким тоном и опускается на корточки.
