— Не занят? — спрашивает взволнованным голосом.
— Нет. Говори.
— Богдан, у меня живот тянет. Переживаю что-то…
— Я сейчас приеду. Ляг в постель и жди.
Быстро начинаю натягивать на себя вещи под разочарованный взгляд Ольги. Она наверняка видела, что мне звонила девушка. Но это не просто девушка для меня — мать моего ребёнка.
— Всё? Уезжаешь? — спрашивает Оля дрожащим голосом.
— Да, мне пора.
— Ты… ты приедешь ещё? Можно завтра, например. Я приготовлю ужин, потому что сегодня не было времени.
Смотрю в её умоляющие глаза и даже на секунду жалею, хотя я ей никогда ничего не обещал. Она свое место знает: любовницей была и любовницей и останется. Она сама на это подписалась.
— Оль, прекращай нюни распускать. Не приеду я ни завтра, ни послезавтра.
— Это из-за неё? — кивает на телефон.
Несколько минут назад я считал её умной и уравновешенной женщиной, но сейчас хочу забрать свои слова назад. И почему обязательно всё усложнять?
— Ольга, у меня скоро ребенок родится, поэтому приезжать буду реже.
— Ты рвёшь со мной?
— Я говорю, что приезжать теперь буду реже. Телефон мне обрывать не нужно. Если не устраивает что-то — сейчас говори.
Она шмыгает носом и опускает глаза.
— Меня все устраивает.
Аня
— Что-то голова немного кружится, — я опускаюсь на стул под пристальный взгляд Богдана и, приложив пальцы ко лбу, тихо прошу: — Ты мне воды не подашь?
На его лице мелькает насмешливая ухмылка, после чего он откупоривает бутылку с минералкой и протягивает ее мне.
— Беспокоюсь я, дюймовочка, — замечает он, глядя, как я пью воду маленькими глотками. — В последнее время у тебя часто живот тянет и голова кружится. Собирай-ка ты сумку. Ни на какую учебу сегодня не поедешь. Отвезу тебя в клинику. Полежишь там пару недель под наблюдением врачей. Так мне спокойнее будет.
От неожиданности я давлюсь и начинаю кашлять так сильно, что из глаз текут слезы.
— Не надо клинику… Мне уже лучше.
— Да ну? Вот только что ведь голова кружилась.
Я смотрю в смеющиеся зеленые глаза и понимаю, что Богдан обо всем догадался. После того, как в тот злополучный день он вышел из моей спальни, я себе места не находила. То и дело представляла его в обнимку с другой женщиной и начинала понемногу сходить с ума. Тогда-то я не выдержала и позвонила ему. Соврала, что тянет живот, и Богдан на удивление моментально примчался. От него пахло другой женщиной, и мне выть хотелось отчаяния. Но что я могла ему предъявить? Понимаю, что он живой мужчина. Но уловку с недомоганием я запомнила и стала ей пользоваться. То прикинусь, что голова закружится, то за живот схвачусь. Богдан стал чаще бывать дома, разговаривал со мной, шутил. Приставать больше не пытался, и это почему-то меня расстраивало, хотя я должна была испытывать облегчением. Может быть, не зря говорят, что во время беременности женщина глупеет?
Мое тело отзывалось всякий раз, как он меня касался. Горело, дрожало, в голову лезли запретные мысли. Но решится на большее было страшно. Я ведь совершенно не помню своего первого раза, и близость с мужчиной для меня до сих пор остается чем-то неизведанным и далеким. У Богдана наверняка было много женщин, и мне совсем нечем его удивить. Еще страшно, что будет больно.
— Может быть, я немного преувеличила, — бормочу я, поднимаясь со стула. — Не нужна мне никакая клиника. Поеду на учебу.
— Я прекрасно знаю для чего ты это делаешь, Анюта. Как с малолеткой играть со мной не нужно, — Богдан все еще улыбается, но от это холодного тона мороз дерет по коже. — Еще одна липовая жалоба на здоровье — положу тебя до родов в больницу. Ты под присмотром будешь и мне одним головняком меньше станет.
— Я для тебя головняк? — обиженно смотрю на него.
— Конечно, ты для меня головняк, Анюта. Не была бы ты беременной — у нас с тобой совсем другой разговор был. Сама смотришь так, будто проглотить хочешь, а как до дела доходит — коленки жмешь.
Я густо краснею.
— Я не играю… И никак на тебя не смотрю. То, что ты привез меня в свой дом не обязывает меня спать с тобой.
— Верно, дюймовочка. И можешь быть спокойна — стены твоей девственной опочивальни штурмовать я не буду. Но и ты, милая, усвой одну вещь: то что ты живешь под моей крышей, не делает меня евнухом и не обязывает хранить тебе верность. Так что прекращай спекулировать своим здоровьем в попытке сделать из меня пса на побегушках. Еще раз такое выкинешь — спрошу с тебя всю культурную программу, начиная со стриптиза.
Сейчас он кажется таким чужим. Совсем не похожим на того улыбчивого Богдана, который лично привез мне витамины для беременных, и который смешно шутил, сидя рядом с моей кроватью.
— Можешь не переживать, — я тоже пытаюсь говорить холодно. — Больше я тебя не побеспокою.
— А чего мне переживать, дюймовочка? — ухмыляется Богдан. — В обоих случаях я в плюсе.
