Я комкаю салфетку, которую прихватила из ресторана, и смотрю, как слезы свободно капают мне на ладони. Глупышка. Куда я полезла в свои девятнадцать? Богдан живет в совершенно другом мире, где играет лишь по своим правилам. Нужно соврать глупой дюймовочке, чтобы она отстала со своими расспросами? Запросто соврет. А на мои чувства ему наплевать. Я каждый раз как преданный щенок ждала его дома с ужином, а он был у нее. Целовал, любил ее так же, как меня. Неужели все мужчины изменяют? Если так — тогда не нужна мне никакая любовь. Когда любишь, сердце только к одному человеку припаяно, а другие не нужны. Как мне теперь жить? Вся моя жизнь полетела под откос. С Богданом я после этого быть не смогу. Как? Зная, что он в любой момент из нашей постели побежит к другой? Мама не так меня воспитывала, и жить так я не хочу и не умею.
Я украдкой стираю слезы и глажу живот: «Шшш, малыш. Прости, что твоя мама так расклеилась. Просто ей очень грустно. Я так люблю твоего папу, до жжения в груди. А он снова сделал мне больно».
Когда мы подъезжаем к дому, машина Богдана уже стоит во дворе. Сердце начинает сильно-сильно колотится. Я представляю, как захожу в дом и забираюсь к нему на колени. Он тихо посмеивается, запускает ладонь мне в волосы и спрашивает: «Соскучилась, дюймовочка?»
Получается, всю эту идиллию и взаимные чувства я себе придумала. Как бы я хотела в эту самую минуту его разлюбить! Не слышать, не знать, чтобы внутри так не болело. Я думала, что любовь — это лучшее, что случается с человеком, но нет… Она способна причинить невыносимую боль.
Казим заносит пакеты в гостиную и удаляется. Я в растерянности сажусь на диван и смотрю перед собой, не зная, что мне делать. Ведь все изменилось. Слышен стук шагов, разговор по телефону. Со второго этажа спускается Богдан. При виде меня ослепительно улыбается, говорит «Серега, я перезвоню» и идет навстречу.
— Смотрю, ты опять торговые центры скупаешь, Анюта, — кивает на груду бумажных пакетов и весело подмигивает. — По миру с тобой пойду.
Наклонившись, целует меня в макушку и садится рядом.
— Чего невеселая такая?
— Я хочу спросить тебя кое-что. Еще раз. Только ответь мне правду.
Лицо Богдана становится серьезным.
— Спрашивай.
— Я как-то спрашивала, изменяешь ты мне или нет. Ты сказал, что нет.
— Да, я так сказал. Что-то должно измениться?
— Я хочу знать, сказал ли ты мне правду.
— Дважды одно и то же не повторяю, Анюта, — раздраженно отвечает Богдан. — Я тебе не изменял и не изменяю. Ты себе нервы решила снова потрепать, малыш? Все же хорошо у нас, ну?
Я с силой стискиваю зубы, чтобы не зареветь. Даже сейчас, когда я попросила сказать мне правду, он мне врет. Я же видела сообщение.
— Ясно, — я киваю и поднимаюсь. Голова плывет, ноги еле меня держат. — Я пойду полежу в своей комнате. Слабость какая-то.
Богдан хмурится и встает следом.
— Может, врача вызвать?
— Не нужно.
Идти он мне не дает. Подхватывает на руки и несет на второй этаж. Я вдыхаю запах его рубашки и едва не вою от раздирающей меня боли. Теперь мне кажется, что от него пахнет Ольгиными духами.
Аня
Я не в состоянии собраться с мыслями. Рана на сердце кровоточит и не собирается становиться меньше. Он обманывал меня. Обманывал… Пока я все эти дни думала, что у нас есть будущее как в красивой сказке. Не может. И не будет.
Богдан остается со мной, но ненадолго. Ему кто-то звонит на телефон, он выходит из комнаты, а когда возвращается, я притворяюсь спящей. Не могу позволить ему больше прикасаться к себе и быть рядом. Это выше моих сил. Он поправляет одеяло, касается губами моей макушки и выходит из комнаты, а я сильно зажмурив глаза, горько плачу и не могу остановиться. Кажется, я забылась сном только под утро, а с будильником открываю глаза и понимаю, что меньше моя боль не стала, а я по-прежнему не хочу жить в обмане и лжи, терпеть его отлучки, изводить себя мыслями, где он и с кем проводит время, пока я жду его дома.
Тщательно собираюсь в университет и поглядываю в окно. Замечаю, что Богдан уехал, и только после этого спускаюсь вниз. Мне не хочется на учебу, не хочется больше ничего. Я машинально завтракаю, беру вещи и выхожу на улицу.
Всю ночь я не спала и думала о Богдане, о боли, которой причинил мне этот мужчина. Набираю Карину, чтобы поговорить с ней, но она говорит мне, что приболела и сегодня не придет в университет. Я решаю заехать к ней после учебы, только чтобы не возвращаться домой, не видеть Валевского. Мама была права. Нет никакой любви с его стороны и никогда не будет.
— Ты чего такая задумчивая? — Слава приобнимет меня за плечи, когда мы выходим из аудитории. — Из-за Каринки? Каюсь, моя вина, что ее сегодня нет, а она приболела. Накормил ее холодным мороженным позавчера.
