Парень уверенно кивает, а у меня ощущение такое, что грудную клетку протаранивают. Боль сильная и быстро расходится по всему телу.
— От тебя беременна? — спрашиваю, чтобы окончательно себя добить.
— От меня, — кивает Слава. — Я люблю её. Давно. И она меня любит. Понял? Сколько хочешь кулаки свои об меня чеши, а другого ответа не услышишь!
Я резко отпускаю его плечо, и отталкиваю. Пусть валит, к черту, вместе со своей дюймовочкой.
Разворачиваюсь и медленно направляюсь к автомобилю.
Аня
Я бесцельно разглядываю стену своей крошечной спальни в маминой квартире. Книга, которую я начала читать в попытке отвлечься, так и лежит раскрытой на первой странице. Вот уже две недели как мне ничего не хочется, кроме того, как гладить живот и плакать. Я ведь надеялась, что Богдан найдет меня или хотя бы позвонит. Желание сделать ему больно безвозвратно улетучилось, заместившись раздирающей тоской по нему. Сколько раз он снился мне — не сосчитать. Сон всегда заканчивается на одном и том же: как Богдан держит на руках нашего новорожденного малыша, как улыбается ему и перебирает в руке крохотные розовые пальчики. Открыв глаза, я всегда плачу. Во сне — от счастья, а наяву — от отчаяния.
Я ужасно жалею о своем опрометчивом поступке. Богдан сделал мне больно и мне хотелось ударить его еще больнее. Глупо и подло получилось. Что я наделала? Лишила своего не родившегося малыша отца. Пусть Богдан и не смог блюсти мне верность, но папой он бы стал хорошим, в этом я все еще уверена.
Столько раз я мечтала, чтобы он приехал в университет, своим обычным, не терпящем возражения тоном приказал сесть в машину и отвез меня на этот чертов анализ. Тогда бы он понял, что он так и остался моим единственным, и наш малыш конечно его! Для чего мне Славик? Приставучий идиот, который встречается с моей лучшей подругой, а ночами написывает мне сообщения и караулит возле подъезда с цветами? И Карина тоже дурочка… Я сутки терзалась тем, как рассказать ей про Славины сообщения, а когда сказала, она перестала со мной разговаривать. Я же как лучше хотела! Теперь думаю: не буду лезть — видимо, ее все устраивает. У меня своих забот полно, например, купить хорошую кроватку, когда денег в обрез. Когда я жила в доме Богдана, я приглядела одну в «Детском мире». Такая красивая, светленькая, с балдахином. Теперь мне ее не потянуть. У мамы я денег просить не могу и не хочу. Она меня ни в чем не упрекает, но каждый раз вздыхает так, что становится ясно: осуждает. Считает, что я свою жизнь загубила.
Я не пытаюсь возражать: пусть думает, что хочет. Я придумала запасной план. Буду подрабатывать. У моей одногруппницы есть своей интернет-магазин и когда-то она предлагала взять меня моделью. Я отказалась, потому что посчитала, что позировать — это не мое. А вчера она снова позвонила мне и сказала, что ей завезли коллекцию для беременных, и если я захочу, то она с радостью возьмет меня ее рекламировать. По ее словам, я очень фотогеничная. Деньги платят не очень большие, но мне сейчас любые пригодятся. А после того, как малыш появится на свет, я буду вести ее рабочий инстаграм. Со временем наберу пару-тройку клиентов и выйдет полноценная зарплата. Я смогу своего малыша прокормить, раз его отец меня больше знать не хочет.
Я смахиваю катящуюся по щеке слезу и глажу живот, чтобы успокоиться. Как Богдан может спокойно продолжить жить без меня, словно между нами ничего не было? Мы ведь занимались любовью, спали в одной постели, шутили, спорили про пол нашего ребенка! Неужели мужчины настолько бесчувственные? Как я могла обманываться столько времени и воображать себя особенной для него?
Когда я соврала, что отец моего малыша не Богдан, я не думала, что все зайдет настолько далеко. Хотела заставить страдать его, а в итоге страдаю сама и вдобавок лишила ни в чем не повинного ребенка отца. Я ведь мечтала о самом лучшем для него: о лучшей школе, о лучших игрушках, о хорошем образовании. А если у меня родится сын, а не дочь? Смогу ли я заменить ему и мать и отца? Мама как-то упомянула, что мальчиков воспитывать сложнее, чем девочек, и если бы вместо меня у нее появился сын, она бы не справилась.
— Анюта, кушать иди! — выкрикивает мама с кухни.
Я вытираю слезы, чтобы она не видела, насколько я разбита, и выхожу из комнаты. При маме я делаю вид, что у меня все в порядке, и я ни о чем не жалею. А она три дня назад соседского сына в гости пригласила, якобы, вместе чай попить. Понятно, для чего это все, и от этого я раздражаюсь. Мама думает, я настолько боюсь остаться одна, что готова запрыгнуть на первого встречного. А я смотреть ни на кого не могу, все мысли заняты Богданом. Он ведь отец моего ребенка, мой первый мужчина, и с ним связаны самые счастливые моменты моей жизни. Как такое забыть? Я его люблю, а любовь просто так не проходит. У некоторых она вообще на всю жизнь.
Соседский сын как увидел мой живот, так глаза выпучил, что мне смешно стало. Он меня максимум на пару лет старше и явно не готов становится отцом чужого ребенка. Чай допил и сбежал.
