Потрепались с братом о всяком разном, а там и матушка с работы пришла. Не слушая возражений, внимательно осмотрела наши ранения и сменила повязки. Выслушала и последние мои новости. Рассказал, что о работе договорился и что вскоре уеду до конца лета. Мать это не вдохновило, но и ругаться она не стала. Как закончила, собиралась идти готовить ужин, но я придержал.
— Ты отдохни, я сам приготовлю.
— Что ты там приготовишь? — спросила она недовольно. — Солдатскую похлёбку?
— Между прочим, у меня отлично получалось.
— Ну-ну, — хмыкнула она.
Но дойти до кухни мне было не суждено. По крайней мере, в ближайшие полчаса. В дверь постучали. Я напрягся, просто так, на всякий случай. Глянул, кто там.
— Дядя пришёл, — сообщил я матери с братом.
— Так открывай, — ответила матушка.
Я открыл и уставился на дядю.
— Сергей, вечер добрый, — сказал он. — Марина? Ты тоже здесь? — вымученно улыбнулся дядя.
— Как видишь, — ответила она с хорошо различимыми нотками подозрения.
— Что-то хотели? — поинтересовался я.
— Да это… — смутился дядя, поглядывая на сестру с опаской. — Отец хочет с тобой поговорить.
— Мой отец или ваш?
— Твой дед, — уточнил дядя.
— Хочет и хочет, — пожал я плечами. — У меня нет желания с ним общаться.
— Что же ты так сразу.
— Устал за сегодня, — честно сказал я. — Не хочется портить вечер очередным скандалом.
— Надеюсь, сегодня обойдётся без этого, — нервно улыбнулся дядя. — И всё же я прошу согласиться, Сергей. Не отказывайся от семьи.
— Это семья отказалась от него, — вставила мать у меня из-за спины.
— Марина, не начинай, пожалуйста, — поморщился дядя. — Я, между прочим, пытаюсь наладить отношения.
— Ты пытаешься прибрать к рукам ценный актив. Давай называть вещи своими именами, хорошо? — ядовито ответила она.
— Мам, не надо, — поднял я руку. — Хорошо, Антон Юрьевич. Я встречусь с дедом. Но если опять меня попробуют обвинить хоть в чём-то… — предупредил я и покачал головой.
— Отец обещал вести себя благоразумно, — попытался улыбнуться мужчина, но вышло у него криво.
Какие красноречивые детали. Получается, семья уже в курсе, что у меня есть Дар. Поэтому дядя так напряжён. Наверняка у него состоялся разговор с отцом, где выяснилось, как сильно налажал мой дед. В результате этого разговора Юрий Матвеевич захотел со мной пообщаться, и, раз обещал вести себя благоразумно — значит, дядя был против очередной встречи. Логично.
Девять из десяти, что разговор закончится скандалом. Откуда такая уверенность? О, для этого не нужно быть гениальным манипулятором. Достаточно знать натуру моего деда и то, что скандал сейчас мне выгоден. Семья уже созрела для того, чтобы начать вести серьёзные переговоры, но почему бы не улучшить свои позиции? Цинично, но с кем поведёшься…
С дядей я поднялся на пятый этаж. А там прошёл в кабинет к деду. История повторялась.
Старик сидел за рабочим столом. Горела лампа. Освещение искажало и без того напряжённое лицо. Дядя заходить не стал, поэтому мы с дедом оказались предоставлены сами себе. Я встретил его взгляд прямо, провоцируя. Самое смешно, что дед мог легко переломить всю ситуацию в свою пользу. Ему достаточно признать, что был неправ. Поговорить спокойно, без обвинений и давления. Я ведь жесток к своей родне не из-за каких-то обид, а вынужденно. С волками жить — по-волчьи выть. Если на меня давить, будут давить в ответ. Если манипулировать, отвечу тем же. С той разницей, что сделаю это куда лучше.
— Почему не сказал, что у тебя есть Дар? — не выдержал дед.
Что ж. Очередная партия началась. Как и борьба за власть. Я демонстративно хмыкнул. Также показательно огляделся и ответил вопросом на вопрос.
— Где стул?
— Стул? — нахмурился дед пуще прежнего. — Какой ещё стул? При чём здесь это⁈ — завёлся он.
Правильно дядя опасался этого разговора. Если дед настолько себя в руках не держит, то я даже не знаю.
— Меня два года не было, дед, — сказал я, снова посмотрев прямо. — Два года. Всё это время я учился выживать и сражаться, не раз и не два ставил свою жизнь на кон и был близок к тому, чтобы погибнуть. И что же я увидел, когда вернулся домой? Напомнить? В первую нашу встречу, вместо тёплых слов ты сказал, что не потерпишь нахлебника. Как будто я хотя бы раз за всю свою жизнь дал повод думать, что собираюсь сидеть на шее. Стула ты мне также не предложил. Будто я не твой внук, а незваный гость, которому не рады. Во второй раз, когда я пришёл в этот кабинет, ты и вовсе предложил мне рабство. Для тёти стул нашёлся, а для меня — нет. И вот я пришёл сюда в третий раз. Стула тоже нет. Не настолько ты рад меня видеть, чтобы отнестись по-нормальному. Поэтому я спрашиваю тебя, старик. С чего бы мне отвечать на твои вопросы? Твои попытки показать свою власть жалки и убоги. Ты явился на битву беспомощным и голым, даже не заметив этого. Ты давно проиграл, но так и не понял этого. Мне не о чём с тобой говорить.
Развернувшись, я направился к двери.
— А ну стой! — крикнул он гневно. — Мы не договорили!
Проигнорировав, я дёрнул ручку, но та оказалась зафиксирована. Надо же. Дед настолько обезумел, что задействовал капли оставшейся Власти.
