— И в такой ситуации ты хочешь подозрительного парня проверять, — осуждающе сказал Темнейший. — Ладно, добро. Оставь кого-нибудь, чтобы меня позвали.
— А если это ловушка?
— Тогда ты напомнишь, почему тебя прозвали Вестником Смерти, а я напомню, почему называюсь Темнейшим.
Когда Кощей ушёл, закрыв нас, от щелчка проворачиваемого ключа Сергеевна отчётливо вздрогнула и вжала голову в плечи, но почти сразу заметила это, разозлилась и направила раздражение в мою сторону, посмотрев с вызовом.
Я отметил это, окинул взглядом окружающую нас обстановку и пришёл к выводу, что это не личный кабинет, а, скорее, комната отдыха с парочкой диванов и кресел. Оценив, куда попал, снова уставился на девушку. Немигающим взглядом. Надо сказать, что если смотреть на ситуацию в целом, то моё отношение к Анне Сергеевне варьировалось от полностью нейтрального до той отметки, которую Грас обозначил как «неуравновешенная дура». Если же смотреть на ситуацию в частности, конкретно на этот момент во мне постепенно нарастало раздражение.
Как-то разом вспомнились все её ходы. Особенно то, что она меня при коллективе в предательстве обвиняла. Я, как человек выросший в семье, где считалось нормой пнуть ближнего своего, и как человек, прошедший два года службы, видевший аппаратные игры в самых разных уродливых формах, ничуть не удивился тому факту, что Сергеевна могла выступить против меня. Как она там сказала? Глотки перегрызёт тем, кто помешает ей карьеру делать? Что ж, любую информацию можно подать совершенно по-разному. Никто по своей воле не будет признаваться, что тупил на каждом шагу, истерил, разжигал конфликты в группе и вёл себя, мягко говоря, местами неадекватно. Справедливости ради, Анна вела себя так не всю дорогу и от неё польза всё же была, но, как и сказал, информацию можно подать по-разному. О чём-то умолчать, что-то приукрасить, что-то исказить.
И знаете, это реально раздражает. Кто к нам с мечом придёт, тот от меча и погибнет, как говорится.
Для девушки моё настроение не предвещало ничего хорошего. Эту ситуацию можно было бы разыграть по-разному, но Анна сама предпочла усугубить.
— Ты бы за языком следил, — повторила она зло.
Хмыкнув, я прошёл мимо неё и уселся на диван. Он стоял напротив такого же дивана, на котором расположилась девушка. Уселся, устроился поудобнее и уставился на Анну.
— Чего смотришь? — спросила она, заёрзав. — Ещё скажи, что обиделся.
— Обиделся? — улыбнулся я наверняка не самой приятной улыбкой. — Интересно слышать про обиды… от тебя.
— На что намекаешь? — мигом по новой завелась она.
— Три раза.
— Что три раза? — нахмурилась девушка.
— Три раза я спас тебе жизнь.
— Где это ты три раза насчитал⁈ — возмутилась она.
— Первый раз, когда ты стояла и хлопала глазками, дожидаясь, когда тебя подстрелят. Если не заметила, выдернул я тебя вовремя, пуля пролетела мимо, как раз там, где ты стояла, за миг до этого. Не буду вспоминать, как помог перебраться в укрытие получше. Там бы сама справилась, если бы головой думала или кто другой помог. Второй раз я тебя спас, когда силы твои закончились, ты бросила камни, упала, а я подхватил тебя и дотащил до безопасного места. Третий раз — когда вы, как дурачки, дружно угодили в плен, а я, рискуя своей жизнью, в одиночку добыл информацию, которая помогла нам всем выжить. Три раза, Анна. Три раза я спас твою шкуру, и это по самым скромным подсчётам. Ты же мне отплатила за это наветами. Теперь же говоришь про мои обиды. Хотя сама из-за своих обидушек оклеветала меня, чтобы выслужиться и избавиться от главного конкурента. О-ча-ро-ва-те-ль-но, — по слогам, растянув губы в улыбке, произнёс я.
По правда говоря, меня вся эта ситуация напрягала. Плевать на Сергеевну, но… По тому, как она говорила с Кощеем, напрашивался вывод, что они давно знакомы. Родственница, подопечная, протеже — не так важно, какой у девушки статус. Куда важнее то, куда вся эта комбинация ведёт. Слишком много неизвестных переменных, на всех уровнях, что и нервировало. То, что рассказывал мне двоюродный дед про Бюро, теперь под большим сомнением. О чём он сам, кстати, предупреждал, говоря, что не владеет актуальными раскладами. Так что я не понимал, какое Бюро занимает место. Не знал, какие здесь царят порядки и есть ли в принципе порядок. Не знал я и то, насколько у них серьёзные враги. Зато знал, что была проведена наполовину успешная акция против новобранцев. Ну а дальше возможны самые разные варианты. Вплоть до того, что настоящих виновных никто искать не будет. В силу нежелания или невозможности для отдельных лиц выступить против тех, кто обеспечивает дополнительную зарплату. Мало ли, вдруг Кощей виновник всех этих событий и меня сейчас разыгрывают, чтобы назначить виноватым?
