Скажу честно, я получал истинное удовольствие. Бегать по полигону не самое радостное занятие. Как и потеть, пачкаться в грязи, срывать голос с непривычки, покрикивая. Но вот придумывать самые разные сценарии, чтобы всех помучить как следует… О, это сглаживало минусы затеи. Досталось всем. Особенно когда я сказал, что группа прикрытия выведена из строя, заставил свой отряд улечься на лужок, а Савелию и Кристине предложил самим решать, что делать в этой ситуации. То ли бросать нас и уходить к базе, то ли заняться эвакуацией. Савелий, посмеявшись, предложил сестре уходить. Она согласилась. Я же скомандовал своим подниматься и устроить террор предателям. У нас с Анной была власть для этого и много земли вокруг. У наследников Битвы — луки и стрелы с мягкими наконечниками. Почему-то Кристина очень обиделась, когда получила стрелу между лопаток и упала лицом в лужу.
Такую я её и вернул домой. Всю чумазую, с мозолями, пропотевшую и вонючую, обиженную и несчастную. Хотя не уверен насчёт обид. Слышал, как Анна ей мозги вправляла, но неизвестно, насколько эффективно. Душевая была одна на всех. Девушки первые ушли. А когда мы с парнями выходили, я услышал конец разговора.
— Дура ты. За Гранью так прижать может, что сто раз пожалеешь, вспоминая, как на тренировках халтурила.
— Да понимаю я, — жалобно сказала Кристина. — Но я же не собираюсь там бегать!
— Ничего ты не понимаешь, — раздражённо ответила Сергеевна. — Мало ли что ты собираешься, а что нет. Прижмёт, будешь знать!
Девушки заметили нас и замолчали. А там уже отправились домой.
Мне прямо интересно, что нас ждёт. Пепелище, гора трупов или обойдётся без радикальных мер.
Кристину я пошёл сдавать на руки лично. Перед этим попросив её привести себя в порядок хотя бы немного. Введение её в дом как есть повлекло бы определённую реакцию, в которой я не видел смысла.
Что-то подсказывало, что дома, мягко говоря, и так напряжённая атмосфера.
Заходил я первым. История знает самые разные случаи родственной любви, и устранение деда я оценил как реальный сценарий. В состоянии аффекта и не такое возможно. Вместо трупов нас встретила предельно напряжённая атмосфера. Дверь открыла Таисия, бледная, как смерть. Мы прошли внутрь, увидели в зале Антона Юрьевича с супругой.
— Чего такие мрачные? — спросила Кристина.
— Дочь? — поднял взгляд дядя. — Ты вернулась? Как всё прошло?
— Сергей издевался надо мной самым чудовищным способом, но мне понравилось. Уверена, лишним это не будет.
Как мне показалось, вторую часть фразы она добавила, когда её мать посмотрела на меня с ненавистью.
— Дед-то жив? — спросил я.
— Конечно, жив, — с долей возмущения ответил дядя.
— Уже хорошо. Он у себя?
— В постели, отдыхает.
— Я его проведаю, с вашего позволения.
— Никакого позволения не будет! — не выдержала тётушка. — Убирайся отсюда, лживый ублюдок!
— Смелые обвинения, — медленно проговорил я.
— Анна, не надо, — резко сказал дядя. — Не усугубляй ситуацию!
— Это я усугубляю⁈ — прошипела женщина не хуже змеи. — Этот паршивец настроил твоего отца против нашего сына! Как это понимать⁈ Разве ты не видишь, как он разрушает семью⁈
Как интересно. Говорит так, будто не в курсе сути конфликта. Действительно не в курсе или я ошибаюсь?
— Пожалуй, пойду, — сказал я.
— Мам, ты что несёшь? — тихо прошипела Кристина.
Тоже интересная реакция. Получается, девушка всерьёз связывает своё будущее с предстоящим походом за Грань, а заодно и моей помощью. Слова матери сейчас — серьёзный удар по планам Кристины. Я не подумал, но здесь есть ещё один момент. Как я понял, семинария, куда ходит сестра, не самое престижное место и контингент там соответствующий. Место, куда надо пристроить дочерей, которым не светит хорошее приданое. В контексте этого важны сразу два фактора. Первый — обещание открыть Дар, что резко улучшает дальнейшие перспективы Кристины. Второй — брат, который что-то из себя представляет и способен прикрыть за Гранью. Особенно брат-адепт. Особенно из Бюро. Знать бы ещё, какой указ получила Кристина от иерархов церкви. Если ей сказали, что я в любом случае буду — это одно. А если сказали убедить меня… Хо-хо. В контексте этого реакция Анны Федоровны — это как серпом по яйцам.
Что женщина ответит дочери, я не слышал. Проследовал в комнату деда. Тот, вопреки заявлениям дяди, не в постели валялся, а у камина сидел, на огонь пялился.
— Дед, ты там живой? — спросил я в грубоватой манере.
Специально, чтобы растормошить его.
— Твоими молитвами, — ответил он раздраженно.
— Ну-ну. Я предупреждал, что откровения не понравятся. Заметь — слово сдержал.
Тонкий такой намёк, что и остальные обещания исполню.
— Если вдруг почувствуешь, что не в безопасности здесь, обращайся. Может, и возьму тебя на попечение.
— Вот ещё! — ответил он. — Буду я бегать от родни на старости лет! Иди отсюда! — махнул дед рукой.
Но я заметил, что предложение его тронуло. Не уверен дед в своей безопасности, ох, не уверен.
— Как знаешь. Не буду отвлекать.
