Без всяких сомнений, наши с братом отношения не напоминали ровную водную гладь. Скорее, это была извилистая дорога с кучей ухабов. Но это была честная дорога. И видя то, как радуется брат моему возвращению, я впервые почувствовал, что окончательно вернулся домой.
— Хватит орать! — рявкнул дед у нас за спинами, когда я поднялся и мы с братом как следует обнялись. — Сядь уже и веди себя достойно!
— О-о! — оторвался брат от меня и глянул на деда. — Серый, ты уже вкусил нашего характерного семейного гостеприимства? Ма, а ты что с дедом сделала, что расщедрился и стол разрешил накрыть⁈ Била его чугунной сковородкой⁈
Дед нахмурился, свёл гневно брови, залился краской и начал подниматься. Отсутствие одной ноги ему в этом не мешало. Дед использовал протез и, когда надо, мог передвигаться довольно ловко. На этот обмен любезностями все по-разному отреагировали. Тётя презрительно поджала губы. Дядя вздохнул и посмотрел взглядом человека, который устал и хочет прилечь, а не вот это всё. Мать спрятала улыбку. Отец под шумок плеснул себе ещё вина.
— Давно я тебя не порол, паршивец! — понесло деда.
— Так попробуй! — рассмеялся Савелий. — Нашёл чем пугать! Ты что, не заметил, как твой внук вернулся? Мог бы и в пляс пуститься, как подобает любящему деду! А не из-под палки стол накрывать!
— Да ты, да ты!.. — От гнева дед аж дар речи потерял.
— Хватит, — поднялся дядя. — Что за балаган? То, что Сергей вернулся, и правда праздник. Так не портите этот вечер! А ты, Сава, придержи язык, когда со старшими разговариваешь!
— Конечно, Антон Юрьевич, конечно, — ехидно ответил брат.
— Савелий, хватит, — попросила его матушка.
Это подействовало куда лучше.
— Как скажешь, ма. Серёга, как же я рад тебя видеть! — обнял он меня ещё раз.
Мы уселись обратно за стол. Изначально одно место было свободно, видимо, как раз для Савелия, а значит, Кристину сегодня ждать не стоит.
— Что, Игорёк уже успел похвастаться тем, какой он прилежный ученик, в каком престижном месте учится и как ловко засовывает язык в задницу богатеньких дружков? — спросил Сава, хватая куриную ножку.
— Савелий! — рыкнул дед.
— Ладно, ладно! — выставил тот ножку в оборонительном жесте. — Игорёк же не из тех, кто начнёт хвастать, когда его брат вернулся!
Попадание было стопроцентное. Кажется, Сава неплохо наловчился действовать людям на нервы. Игорь посмотрел с неприязнью. Потому что именно это он и делал. Тонко, довольно мягко и не вызывающе, но именно что хвастал и перетягивал одеяло на себя.
— Завидовать нехорошо, — вставила тётя. — Будь у тебя манеры получше, тоже бы пристроили в хорошее место.
— Знаю я ваши хорошие места, — фыркнул брат.
— Как жаль, что родители тебе ничего лучше предложить не смогли, — вздохнула тётя.
Матушка обожгла её злым взглядом. Отец предпочёл проигнорировать. Я же подумал, что толика справедливости в этих словах есть. Не так уж важно, какими способами, но дядя с тётей своего сына пристроили.
— Сейчас начнётся махач. — Быстро обглодав куриную ножку, Сава откинул кость и поднялся. — Позвольте забрать Серёгу с этого праздника жизни! Пошли скорее, а то от переизбытка семейного гостеприимства и кони можно двинуть!
— Если никто не против… — поднялся я.
— Куда это вы собрались? — строго глянула мать.
— Да, куда? — икнул отец.
— Пообщаемся, — ответил я спокойно матери. — Соскучился по брату.
— Пошли-пошли! — потащил меня Сава.
Собираться ему не надо было, как и мне. Только куртку взял с собой. Сейчас апрель на дворе. Днём на солнце тепло. Вечером же прохладно. Брат также куртку накинул, ботинки надел, и мы вышли в подъезд.
— Признайся, — сказал он, пока спускались. — Ты рад свалить.
— Игорёк и правда начал хвастаться.
— А дед тебя нахваливал поди, — понимающе кивнул Сава. — Вот и заревновала наша звезда.
Мы сбежали по лестнице вниз, выскочили на улицу. Сава развернулся, уставился на меня. Осмотрел всего, улыбаясь во всю ширь.
— Наконец-то ты на дрыща не похож! Вымахал! — рассмеялся он.
Я улыбнулся хорошо понятной нам шутке. Мне сейчас девятнадцать лет. День рождения у меня в декабре. Савелий почти на два года младше. Если быть точным, то я родился в 327 году от прихода Мудрецов, четвёртого декабря, а брат в 329 году, седьмого августа. Мало кто знал, в смысле, из посторонних, о нашей разнице в возрасте. Сколько себя помню, мы всегда шли вровень. Учитывая возраст, получается, я всегда был мельче. Сейчас это тоже сохранилось. Для семнадцатилетнего парня Сава был очень уж хорошо сложен.
— Старался, — улыбнулся я. — Куда идём?
— Иди за мной, — увлёк он меня. — Надо много чего рассказать. Ты надолго? Какие планы? Или насовсем вернулся?
Брат не спрашивал, где я пропадал, а значит, либо мать, либо старик ему сообщили.
— Со службой завязал. Контракт отработал и теперь свободная птица. Что делать буду — пока не решил. Хотел сначала узнать, как дома дела обстоят.
