Я выпрямился и лениво осмотрелся, делая вид, что рассматриваю толпу. Перевел взгляд на помост. Люмис. Это он смотрел на меня, я мог бы поклясться. На миг нутро скрутило опасением, что мой артефакт искажения, изготовленный Ником, подвел, и я стою в этой толпе в своем обычном виде. Так же лениво я посмотрел за спины придворных, в зеркала. Моя голова торчала рядом с синими перьями незнакомой дамы. И да, я по-прежнему выглядел как Рит. Так какого Гроха Люмис уставился на меня?
Процедив сквозь зубы что-то гадкое и заслужив еще один удар веером от «синих перьев», я перевел взгляд на императора.
Тот выглядел отвратительно живым. И точно не являлся поднятым умертвием. Но кем же он тогда был?
И самое смрадное, что вся свита и весь двор были уверены в том, что перед ними настоящий Фердинанд, в то время как я был убежден в обратном. И еще — никого из четверых детей императора на помосте не оказалось.
Я склонился к уху «синих перьев».
— Не знаете, будут ли сегодня наследники? — протянул я в ухо даме. — Жаждал посмотреть на них.
— Давно их не видела, — пожала пухлыми плечами собеседница. — Говорят, близнецы отправлены на обучение, старший наследник Харлений с миссией на юг, а Сильвия… она всегда была затворницей. — «Синее перо» поджала губы, показывая, что думает о привычках принцессы.
Я же задумался, кто именно говорит такие полезные сведения. Наверняка тот, кому они выгодны. Харт отправлен на юг? Однако показания разнятся. Ну-ну.
Я снова начал проталкиваться сквозь толпу, воспользовавшись тем, что император свою речь закончил, и теперь выступал первый жрец, вещая что-то благочестивое и занудное.
— Рит! — на шепот слева я внимания не обратил, и меня схватили за руку. Мигнул, рассматривая красивую брюнетку, что хмурилась, глядя на меня.
— О, Рит, ваша сестра беспокоилась, — хмыкнул Гульвик, возникая рядом. В его руке красовался бокал с игристым вином. — Вы не нашли стол с напитками? Похоже, я оказался проворнее!
Гнилая требуха! Я снова уставился на брюнетку. Я идиот! Потому что совсем забыл, как выглядит Лоель, и искал златовласку! Чтоб я сдох!
— Хватит на меня так смотреть! — прошипела Одри, склонившись ко мне. — Ты узнал что-нибудь?
— Харт здесь, — я скользнул губами по ее щеке и поймал вздох облегчения. Повернулся к Гульвику.
— Благодарю, что присмотрели за сестрой.
— Что вы, мне несложно, Рит, — пробубнил баронет, притягивая Одри к себе.
— Что вы, что вы, так старались! — буркнул я, отбирая девушку.
— Я обещал показать ей розы!
— Она не любит цветы! — почти рявкнул я. Одри изумленно подняла брови.
— Не люблю? — удивилась она.
— Да, милая, не любишь! Терпеть их не можешь! Ты, наверное, забыла! У тебя последнее время с памятью — беда! Все забываешь. Гульвик, отпустите ее!
— Лоель обещала мне танец!
Я хотел сказать, что как бы он не развалился во время па, хрен лысый, но осекся, потому что над залом вдруг прозвучало имя Лоель, произнесенное императором. Мы с Одри слаженно подпрыгнули и обернулись.
Мохроногий огр и болотная горгулья! На нас пялился весь зал. Рядом с владыкой стоял Люмис и что-то говорил на ухо императору. Тот растянул толстые губы в улыбке.
— Ах, наши гости онемели от неожиданности! — сказал владыка, придворные послушно рассмеялись. — Право, я очень рад видеть столь талантливую особу у себя в гостях! Госпожа Лоель, вы ведь не откажете нам в удовольствии увидеть вашу игру?
Одри вздрогнула и беспомощно посмотрела на меня, вцепившись в руку. Император захлопал в ладоши, словно маленький мальчик в ожидании подарка. Я скрипнул зубами. Гульвик побагровел от всеобщего внимания.
— Просим, просим! Господа, давайте попросим госпожу Лоель сыграть нам! Ну же, милая, не смущайтесь, мы всего лишь ваши зрители, очарованные талантом и грацией! Исполните нам что-нибудь!
Толпа отхлынула, образовав вокруг нас пустое пространство. Десятки блестящих любопытных глаз, мельтешащих вееров и снисходительных взглядов. Для родовитых господ Лоель являлась выскочкой, слишком красивой и талантливой.
— Ну же, дорогая Лоель, мы все ждем вашей безупречной игры! — воскликнул император. Люмис за его спиной смотрел, прищурившись, и мне казалось — улыбался. Однако его маска — весьма удобна, если хочется скрыть выражение лица. Глаза новоявленного советника влажно блестели, но разобрать, что творится в голове Люмиса, не удавалось. И единственное, что я понял — это то, с чьей подачи мы с Одри попали под столь пристальное внимание.
Я лихорадочно соображал, что делать, и понимал, что не вижу выхода. Вот ни единого! И опешил, когда Одри отпустила мою ладонь и сделала два шага в сторону, на пустое пространство.
— Ваше величество, вы оказали мне великую честь и своим приглашением, и возможностью продемонстрировать свою игру, — сказала она, присев в глубоком реверансе. Я, как и все близстоящие мужчины, не удержался и внимательно рассмотрел открывшуюся ложбинку в декольте. Нахмурился. Кажется, ложбинка была самая настоящая и принадлежала златовласке! Вот зараза!
