— Но как похитители пробрались во дворец? — очнулся он от невеселых размышлений.
— Эскандор подозревает, что тут не обошлось без иллюзиона, — блестящие, как деготь, глаза Люмиса смотрели на Армона в упор. — Сейчас поднимают все данные об этих редких созданиях. Вы знаете, что иллюзионы рождаются лишь раз в сто лет?
— Не слышал, — пробормотал Армон.
— К счастью, владыка жив, покушение не удалось. А злоумышленники… Их обязательно найдут. — Казалось, Люмис потерял интерес к этому событию. И оживился, лишь указав на загадочный механизм в углу. — Хотите посмотреть? Это часть моей новой самодвижущейся повозки. Я пытаюсь усовершенствовать старую модель с помощью нового двигателя.
— Постойте, — вдруг догадался Армон. — Самодвижущиеся экипажи Кайера! Это ваших рук дело?
— Да, первый образец оказался неудачным, до сих пор пылится где-то в городе. Но я учел свои ошибки. Сейчас в столице уже пять таких экипажей, и императорский механический корпус заказал выпуск еще двух десятков.
— Поразительно, — искренне пробормотал Армон. Так вот кем был его неожиданный визави! Тот самый изобретатель! Когда-то Армон мечтал о встрече с ним, но, как поговаривали, мастер был демонски нелюдим.
— Увы, я не знаю, как решить вопрос соединения этих частей, — развел руками Крис, показывая на разрозненные детали.
Они склонились над механизмом и на некоторое время выпали из реальности, поглощенные лишь шестерками и пружинами.
— Кстати, если вы задержитесь в Кайере, буду рад видеть вас на своей свадьбе, — поднял голову Люмис.
— Прекрасное событие, — улыбнулся Армон. — Увы, вряд ли я останусь надолго. Кто же счастливая невеста?
— Возможно, вы о ней слышали, — у глаз Криса собрались тонкие морщинки, он улыбался под своей маской. — Принцесса Сильвия.
Сойлинка выронила кинжал и тихонько вздохнула. Она тренировалась весь вечер, надеясь уморить себя усталостью. А потом просто добраться до своей комнаты и упасть на кровать, ни о чем не думая. Не вспоминая и не тоскуя. Постель, застеленная светлым покрывалом, казалась девушке холодной и слишком большой. Она привыкла сворачиваться клубочком у большого и горячего тела, привыкла к властному объятию и хозяйскому закидыванию тяжелой ноги на свое бедро. Армон всегда так делал. Прижимал ее к себе, а сверху придавливал ногой, словно боялся, что крылатая упорхнет. Сойлин ворчала для вида, капризничала, что ей тяжело и что он ее точно раздавит, но сама тихо млела, ощущая это горячее собственническое объятие.
И теперь, ложась в постель, она всем нутром чувствовала пустоту. Ей было холодно, грустно и одиноко настолько, что хотелось плакать навзрыд, но Сойлин лишь вздыхала.
Армон вернется. Надо только… подождать.
А пока надо много тренироваться и работать, это помогает не думать.
Кинжал снова выпал из дрожащей руки, и девушка рассерженно пнула его ногой. Потом вздохнула и присела на скамью, что стояла у стены тренировочного зала. В общем, это был обычный зал в заброшенной башне — круглое помещение с каменными стенами, достаточно большое, чтобы воины могли развернуться. Здесь висели на цепях мешки, набитые соломой и тряпьем, доски для метания ножей и оружие с защитными колпачками для битв.
Но сейчас в полутемном помещении была лишь Сойлин. Уставшие за день воины разбрелись по своим комнатам. Даже Ромт ушел, бросив на девушку внимательный взгляд. А крылатая вот задержалась и метала кинжал до рези в глазах и дрожащих рук.
Не только тоска по рихиору мучила девушку. Ее беспокоило чувство вины. Ведь Сойлин не была глупой и понимала, что после того дня, когда Армон разорвал чужаков, между ними что-то изменилось. Он увидел ее страх. Увидел, почувствовал и отдалился от девушки. А Сойлин не знала, как объяснить это чувство. Хотя, что тут можно было объяснить? Ее ужас был сродни инстинкту — не сдержать и не скрыть. Страх перед самым сильным и опасным хищником, что она когда-либо видела. Страх перед тем, кто способен разодрать напополам воина в железной броне. Страх перед сокрушающей яростью.
И Сойлин не понимала, как найти слова, чтобы объяснить это. Она верила, что Армон не причинит ей вреда. Но…
Это проклятое короткое «но», способное разрушить жизнь!
Армон после того дня замкнулся, они почти не разговаривали. Да и некогда было болтать, все свое время главнокомандующий проводил на тренировочных полях, в мастерских или в казармах. За короткий срок он должен был сделать сотни дел, и Сойлин не вмешивалась, понимая это. Просто тихо ждала.
Однако им так и не представилась возможность поговорить. Армон улетел в Кайер, а девушка теперь… метала кинжалы.
