Я с лязгом опустил на плечо Крушитель. Эту шипастую булаву я возил в специальном креплении за седлом, и даже Коровке она не нравилась — таскал с неохотой. А вот я к Крушителю не то, чтобы привязался. Просто, единственное что он не мог заменить, это копье. В остальных случаях я предпочитал его. Хоть и приходилось соблюдать «этикет», таская с собой минимальный набор благородного сеньора — длинный кавалерийский меч слева перед седлом, клевец справа и ещё статусная мелось.
Я склонил голову, оценивающе разглядывая костяного. Совсем не как те «боевые платформы» с битвы у Древнего Тракта. Какая-то бесформенная тварь, вся в конечностях. Одни — с множеством суставов, оканчивающиеся похожими на дубины утолщениями, ощетинившимися жёлтыми шипами. Другие — гибкие, как хлысты, с хребтовыми сегментами и белыми, похожими на акульи зубы, лезвиями.
Он был выше двух человек и шире телеги. Шагал на ногах из скреплённых магией бедренных костей, глухо гремя ими. Тело — черепа: звериные, человеческие, детские… Слишком много звериного. Вон кости коров, а там — точно козьи… Хотя, насколько Магн слышал, местная некромантия работает только на разумных. Даже вампиры ездят на живых лошадях.
И пах он не как мертвец. Даже одна забытая и сгнившая в ящике картошка может вонять так, что квартиру не проветрить. От старых големов вампиров тянуло сладковатым, приторным запахом гнили. Сильный, ощутимый был запах. Хотя на вид они были старыми и сухими, как музейные экспонаты. Этот же был… свежий. Розово-зелёный, с черными вкраплениями.
Я аж прищурился, передавая Волоку не пригодившееся копьё, и принюхался в ожидании волны вони. Но не уловил её.
Пахло не смертью. Пахло жутью. Магической, мерзкой, густой. Вон они, всплески некромантии — зеленоватые, вьются вокруг…
Метров в пятидесяти позади меня заборов уже не было. Только поля — засеянные чем-то не особенно вкусным, но достаточно просторные, чтобы развернуться и использовать преимущество в подвижности.
— Назад! — скомандовал я. Громко, зычно, сочно. Слово вышло наполненным уверенностью, она плескалась через край и заставляла людей слушать. Я знал, что мои люди подчинятся. И всё же, даже с такой уверенностью, внутри не отпускала тень сомнения: а вдруг подумают, что я отступаю от страха? Поэтому чуть тише добавил:
— Хочу убить его в седле.
Хотя, скорее всего, конечно, мы просто расстреляем его магией, пользуясь манёвренностью наших лошадей…
Вперёд выехал Джевал — лицо серое от ярости. Он молча посмотрел на меня своими тёмными глазами, а потом хрипло выкрикнул боевой клич и повёл за собой пятерых рыцарей в чёрных плащах с мантикорой. Вот же гнида истеричная.
На миг показалось, что их атака захлебнулась: кони, либо плохо обученные, либо ещё не привыкшие к своим всадникам, внезапно заартачились, испугались и попытались ускакать в противоположную от голема сторону. Джевал спрыгнул с седла и пошёл навстречу чудовищу один. Его люди не отстали. Надо отдать им должное: двое обошли голема с флангов, перепрыгнув забор.
— Мой сеньор, я… Позвольте мне… — занудил рядом со мной Дукат.
Я обреченно махнул ему рукой. Пусть доказывает, что не трус. Забавно, что он так умело избежал всех битв, чтобы теперь с разбега прыгнуть на вот это вот… Дукат скинул поводья своему пажу, выхватил двуручный топор из рук оруженосца — и рванул вперёд. За ним тут же потянулись другие охотники за славой, проталкиваясь мимо меня вдоль каменной ограды. Некоторые спешились, но в основном все остались конными.
Я поискал глазами Гвену. И к своему удивлению увидел её неподалёку — сидела в седле смирно, не шелохнувшись.
Какой странный сегодня день.
Голем шел прямо на меня — шаг тяжёлый, неуклюжий, но с каждым метром он ускорялся. Будто в нём проснулась боевая ярость. Прямо похоже. Но, скорее всего, это просто моё искажённое восприятие.
В костяного ударился оранжево-жёлтый сгусток пламени. Один из рыцарей Джевала оказался сильным огневиком. Огонь на секунду объял извивающиеся «хлысты» и занесённые для удара другие конечности. Казалось, костяной сейчас вспыхнет, как сухой куст. Но нет — пламя угасло, будто это обычные, не оживлённые магией кости.
В руке Джевала появился длинный чёрный клинок, и он тоже прибавил шагу. Лениво уклонился от удара огромной, как бревно, конечности, которая обрушилась сверху. Уклонился почти небрежно, как бывалый боксёр уходит от размашистого удара новичка. Глухое «бум» — и костяная палица врезалась в утоптанную землю. Взмах чёрного клинка — и отсечённая «булава» голема покатилась в сторону.
