— Энинг, может, хоть сейчас ты объяснишь нам, что происходит? — сердито спросил Буефар, когда мы пересекли границу и расстались со стражниками. — Откуда у тебя документы с такими полномочиями? Да ещё в Парадизии?
— Какие документы? — невинно спросил я. — Вы об этих бумажках?
— Что это? — Буефар развернул протянутые ему бумаги. — Но это пропуск в Парадизию и какая-то дурацкая бумага о проверке душ, — удивлённо заметил он.
— Вот именно. — Я с некоторым самодовольством потёр ногти правой руки о кольчугу и с преувеличенным вниманием полюбовался результатом.
Далила подъехала вплотную к рыцарю, заглянула в бумаги, рассмотрела подписи.
— Ты что, хочешь сказать, что дурачил всех с помощью вот этих вот бумажонок?
— Почему бумажонок? — обиделся я. — Нас даже с почётным эскортом проводили до границы.
Далила звонко рассмеялась.
— Надо быть сумасшедшим маньяком с излишней склонностью к самоубийству, чтобы с помощью этих писулек убеждать власти Парадизии в том, что ты являешься доверенным лицом Окружного Святителя с неограниченными полномочиями, — сквозь смех выдавила она. — И надо быть гением, чтобы заставить их в это поверить. Интересно, кто ты, маньяк или гений?
— Ну вот, уже и в маньяки записали, — мрачно буркнул я. — Нет чтобы спасибо сказать.
— Между прочим, — как бы невзначай, заметил Буефар, — за незаконное присвоение чинов в Парадизии сажают на кол.
— Я этого не знал, — запоздало испугался я.
— Зато я знал, — отрезал рыцарь. — Представляешь, что я испытывал, слушая твои байки? И как только в них поверили? Это же надо такую чушь придумать: заменяют настоящих людей с помощью магии на искусственных!
— Но ведь поверили. Просто их с детства учили считать власти непогрешимыми. А увидев у меня бумагу с подписью и печатью Окружного Святителя, они все поверили, что я представляю власть.
— Но в бумагах об этом ни слова не было сказано? — рыцарь недоверчиво смотрел на меня.
— Думаете, они читали бумагу? Солдаты читать не умеют, зато знают, как выглядит печать, а Весторию было совсем не до чтения. Он, как только увидел печать с подписью, был озабочен лишь тем, как бы не навлечь на себя гнев Святителя. Но о чём я действительно жалею, так это о том, что я не смогу увидеть лица Нора, когда тот поймёт, что угодил в собственную западню.
— Я тоже, — неожиданно усмехнулся рыцарь.
В этот момент к нам подскакал Леонор, отпихнув в сторону Эльвинга, который старался его удержать. Пылая праведным гневом, он обратился ко мне.
— Милорд, эта женщина ударила меня по голове. Я решительно требую справедливости! Она не имела права так делать!
— Ах да, про вас-то я и забыл, господин маг, так обрадовался, что мы наконец выбрались из Парадизии. — Мой тон явно не понравился Леонору. — Далила, в следующий раз, если этот господин вылезет со своими глупыми протестами, разрешаю бить его сильнее.
— С огромным удовольствием, — без тени улыбки ответила девушка. Кажется, этот приказ она восприняла со всей серьёзностью. Интересно, за что она так невзлюбила мага? Буефар, по-моему, догадывался за что, но сообщать мне не собирался. Ну и ладно.
— Но…
— Тихо! Я ещё не закончил. За каким чёртом вы вылезли со своими протестами?! Что вы хотели ими добиться?
— Как всякий цивилизованный человек, я обязан был выразить отношение к тому беззаконию, что творили против меня.
— Против тебя?! Другие тебя не интересовали? Ты хоть понимаешь, что едва не погубил нас всех? — От злости я забыл все правила вежливости и кричал на мага, как на сверстника. С точки зрения людей этого мира, я имел на это полное право, ибо был намного выше его по положению. Но я-то не был человеком этого мира и до сего момента не мог преодолеть те морально-этические принципы, по которым был воспитан. Сейчас это случилось впервые, но уж очень сильно я разозлился. — Все твои слова о законности для них ничего не значили. У них был свой закон, который они и соблюдали. Единственная наша надежда была на мою грамоту, подписанную Окружным Святителем. А теперь представь, как смотрелась бы вся моя история о специальном задании, вспомни хоть кто-нибудь из солдат или офицер Миглоу твоё заявление о том, что мы не подданные Служителя. Как ты думаешь, насколько мы далеко оказались бы в этом случае от того самого кола, про который говорил Буефар? Да ты ещё умудрился нанести оскорбление их правителю, перепутав Служителя со Святителем! Ты знаешь, что у них казнят людей и за меньшие ошибки? Мне пришлось из кожи лезть, чтобы они забыли твою глупую выходку. И ты ещё жалуешься?
Во время моей тирады Леонор пытался что-то сказать, но всякий раз я его опережал. Но тут он не выдержал:
— Ах, значит, теперь уже я виноват?! Ты, сопливый мальчишка, возомнивший себя рыцарем! Ты и твои идиотские приказы…
