— Я бы на это не очень рассчитывал. В любом случае, нам надо быть очень осторожными.
— Мы можем подождать, пока разберутся со Славом, — заметил Эльвинг.
— Нет, не можем. У меня предчувствие, что времени у нас остаётся всё меньше и меньше. К тому же наша задержка даёт возможность Сверкающему подготовить нам ловушку в самом Константинополе.
— Ты командир, тебе и решать, — высказала общую мысль Далила. — Но если мы ночью отправляемся, то я пойду собираться.
Вскоре мы все разошлись.
Хотя мне и собирать-то было особо нечего, я всё равно решил отправиться к себе, немного отдохнуть перед дорогой. До отплытия оставалось не так уж и много времени.
Когда взошла луна, мы были уже полностью готовы к путешествию. Ровный свет магических факелов освещал всё вокруг, было довольно светло. Князь на берегу реки давал последние наставления Ладигору. Его отряд уже заканчивал погрузку на ладьи.
— Как ты посмел убежать, не простившись со мной?! — неожиданно раздался за моей спиной знакомый запыхавшийся голос.
Князь услышал его одновременно со мной и недовольно обернулся.
— Я же говорил тебе, чтобы ты не выходила без охраны!
— А я с охраной! — Ольга вызывающе посмотрела на отца.
Действительно, неподалёку переминались два растерянных гвардейца, явно мечтающие остаться незамеченными. Князь одарил их сердитым взглядом, потом опять посмотрел на дочь и неожиданно улыбнулся:
— Ладно, прощайся со своим кавалером.
Вот сейчас мы с Ольгой покраснели на пару. Хорошо ещё, что мы оказались в тени и этого никто не мог видеть.
Впрочем, ни Ольге отца, ни мне друзей обмануть не удалось. Те, усмехаясь, постарались оставить нас одних. Эльвинг чуть ли не силой затащил любопытного Рона на корабль.
— Ты скоро вернёшься?
— Ольга, я не знаю… Я не уверен, что живым-то останусь.
— Тогда не уезжай. Оставайся здесь!
— Я не могу. Спроси у отца. Он тебе расскажет. Мне надо исправить одну ошибку. Поверь, это очень важно! От этого многое зависит! Поверь мне!
— Я верю. И всё равно. Когда всё сделаешь, приезжай. Я же тебе ещё не весь город показала.
— Постараюсь. — Я торопливо поднялся на борт, и за мной немедленно убрали сходни. Ладья бесшумно отошла от берега. Течение быстро подхватило и понесло её вниз по реке. Но я ещё долго стоял у борта, смотря на исчезающий за кормой город. Мои друзья тактично оставили меня наедине с моими мыслями.
Я надеялся, что начался последний этап нашего путешествия.
Четыре дня спустя мы приблизились к тем местам, где уже была велика вероятность встретить разъезды Слава или отряды кочевников. Плыть дальше стало опасно. Пришло время покинуть разведчиков и ехать дальше на свой страх и риск.
Ко мне приблизился Илья Муромец.
— Желаю удачи, Энинг. Думаю, она вам ой как понадобится. Но у тебя всё будет хорошо. Я видел, как ты сражаешься. С твоим мастерством тебе нечего опасаться.
Мне бы веру этого великана!
— И вот что. Ты ведь здорово помог мне в той битве в степи. Надеюсь, я смогу отплатить тебе за помощь. Хотел бы я иметь такого брата.
Сперва я не понял смысл последнего высказывания, посчитав его обычной вежливостью. Но тут же вспомнились уроки Мастера. В этом мире термин «брат» имел немного иное значение, чем в моём. Он мог означать не только двух сыновей, рождённых от одной матери и одного отца, — было ещё понятие кровного братства, которое считалось даже важнее, чем родственные связи. Муромец предлагал мне побрататься.
— Э… это большая честь.
Илья достал кинжал и полоснул себя по ладони. Немного поколебавшись, я всё же последовал его примеру. Наши руки соединились в крепком рукопожатии. Постояв так немного, я разжал руку и сбежал по сходням. Здесь меня уже ждал Ураган, осёдланный и полностью снаряжённый в дорогу.
Буефар задумчиво посмотрел на меня с Муромцем, но сказал совсем о другом:
— В путь. Не стоит нам здесь задерживаться.
В этом он был совершенно прав, и вскоре мы уже со всей возможной скоростью удалялись в степь. Наш путь лежал к ближайшей крепости-порту Китежского княжества на побережье Чёрного моря.
Два дня мы путешествовали относительно спокойно, лишь изредка сталкиваясь с небольшими отрядами кочевников, от которых нам всякий раз удавалось вовремя скрыться. Я уже начал надеяться, что всё пройдёт благополучно. У всех поднялось настроение. Рон делился с нами впечатлениями о посещении Китежа, что вызвало улыбку даже у вечно хмурого Леонора. Леонор вообще вёл себя странно. С того момента, как мы покинули Китеж, он говорил только по делу, а всё остальное время угрюмо молчал. Но вот, наконец, он, кажется, решился всё же нарушить обет молчания.
— Э-э, Далила… Я хотел бы попросить у тебя… у вас… прощения. Я ведь не знал, кто вы…
— Вот как? — холодно ответила та. — Значит, если ты не знаешь, кто твой собеседник, то его можно презирать? И если он ниже тебя по положению, то его можно и за человека не считать? Но вот правда становится известна и тот, кто тебя раньше даже не замечал, сейчас просит прощения. Леонор, только честно, у кого вы сейчас просите прощения: у Далилы — презренной воровки или у Диалины — принцессы Пармы?
