– Но кто она такая, чтобы решать! – крикнула Шара. Посланник опустил глаза и покачал головой. Длинные мокрые волосы хлестнули по щеке.
– Твой друг зашел слишком далеко по пути зла. Я видел, как он смотрит на девочку. Если Брофи проиграет сражение и порча возьмет верх, только меч моей супруги сможет остановить его.
Шара прикусила губу, чтобы удержать злые слова.
– Если бы ты пошла с Брофи, – продолжал старик, – ты бы никогда не смогла воспользоваться этим мечом. Ты не умеешь пользоваться им, а главное, ты не сумела бы заставить себя нанести решающий удар. Даже ради спасения ребенка.
Перед глазами встала жуткая картина: Брофи ломает шею спящей девочке. Она вздрогнула.
– Возможно, вы правы. – Злость уходила, а на ее место вползал страх.
– Иногда мудрость – ужасное бремя, – тихо сказал отец Льюлем. – Надеюсь, Брофи сумеет пройти через мрак, держась за рукав Ога. Но рисковать я не мог.
Он поверну лея к корме.
– Идем, лодка ждет. Помоги нам всем, чем можешь.
Сопя и чертыхаясь, Брофи брел по темному туннелю. Длинный меч волочился по земле.
– Я все равно найду тебя, дрянь, – ворчал он. – Найду, сука, и вырву сердце.
Раскрашенная ведьма исчезла. Скрылась! Как в воду канула. Затерялась в темноте и путанице бесконечного подземного лабиринта. Ему не найти ее здесь. Не найти.
Надо найти.
– Я еще отведаю твоей крови… – прохрипел он.
Все дело в ребенке. Ребенок – вот ключ. Убей младенца – и цепи лопнут. Убей младенца – и ты свободен. Весь мир – твой. Весь мир – поле для охоты. Убивай и поедай, поедай, поедай. Утоляй непреходящий голод.
Он вытер пену с подбородка, почесал когтями щеку. Ребенок – вот ключ. Ребенок должен умереть.
Брофи замедлил шаг, увидев впереди мерцающий свет. По коже пробежал холодок – на стене пещеры танцевали радужные блики. Зловонный ветер пронесся по коридору.
Держа меч обеими руками, он осторожно прокрался вперед, выглянул из-за угла и увидел небольшой зал, заполненный сталактитами и сталагмитами.
Он вскинул почерневшую руку, защищая глаза от мерзкого, переливающегося всеми цветами света. В ушах зазвучала странная музыка, от которой в животе заворочалось что-то противное, тошнотворное. Мерзость. Гадость. Музыку тоже надо убить.
В центре комнаты лежал на пьедестале алмаз. Огромный искореженный, с неровно сколотыми гранями камень.
Камень пел, и голос его становился все громче и громче. Музыка вторгалась в мозг и гремела, гремела. Брофи заткнул уши. Отвернулся. Помотал головой. Ее надо остановить.
Подняв над головой меч, он ворвался в зал и, как молот, обрушил клинок на алмаз. Яркая, слепящая вспышка… лязг стали о камень… эхо от стен. Меч вывалился из онемевших пальцев, звякнул о пол, а самого Брофи отбросило отдачей.
Злобно шипя, он потряс головой. Камень все так же лежал на подставке; клинок не оставил на нем даже царапины.
Брофи зарычал, прыгнул вперед и, ухватив камень обеими руками, попытался поднять его. В тот же миг судороги пробежали по телу. Камень не поддавался. Мало того, он не отпускал Брофи.
Ударивший из алмаза ветер разбросал волосы и выбил слезы из глаз. Брофи дергался из стороны в сторону, но не мог оторвать руки от камня.
– Отпусти меня! – возопил он. Внезапная острая боль пронзила ладони, и притяжение ослабло.
Брофи повалился на пол. Ветер понемногу стих. В голове прояснилось. Два воевавших между собой голоса умолкли.
Он поднял руки. Длинный и тонкий осколок пылающего камня словно впечатался в правую ладонь. Чернильные нити и узлы отступили от раны. Когти уменьшились, сжались и превратились в обычные ногти. Кожа вокруг осколка стала прозрачной и светилась, как Камень.
Черные щупальца отступили, но не исчезли; густая сеть их по-прежнему покрывала кожу. Зубы оставались длинными и острыми, но безумная жажда плоти и бессмысленный гнев съежились, отошли в тень и там затаились.
Брофи поднялся, и красный осколок на ладони запульсировал. Верхушка его была такой же многогранной, как и у камня в груди Беландры, а другой конец, пронзивший руку насквозь, – острым, как игла.
Ребенком он часто дотрагивался до камня в груди Беландры. Помнил запах горелой плоти, исходивший от лежавшего на похоронном помосте Селидона. Видел мерцающую подвеску Шары.
Вешал на шею камень с отцовской могилы. Брал алмаз погибшего Селинора.
Но те камни принадлежали другим. Этот же предназначался ему. Этот он должен был всадить в собственное сердце. Испытание началось.
– Нет… – прошептал Брофи.
Нет. Он еще не готов. Мелодия, бывшая его спутницей много лет, грохотала в ушах.
По подземной палате снова пронесся порыв ветра.
Он не мог пройти испытание. Не мог, потому что уже отступил перед злой силой, и черный голод все еще сидел в нем, выжидая подходящего момента, чтобы снова им овладеть. Каменное Сердце просто убьет его.
Всматриваясь в меняющиеся цвета, Брофи протянул руку к Камню. Сердце колотилось так быстро, что болели ребра. Красная капля упала на поющий алмаз. И тут же его как будто встряхнуло. Он опустил ладонь на Камень.
