— Какие удивительные люди! — Путилин театрально всплеснул руками и уставился в потолок, словно собирался получить некий ответ свыше. — Надеялись, что их не будет! — теперь он снова стал серьёзным и переводил суровый взгляд с Кости на Тагая и обратно. — Вы мне лучше вот что скажите: какого хрена вас вообще в Челябинск понесло? Шашлыков на природе пожрать захотелось? Искупаться? Я просто не понимаю, что можно делать в Челябинске такого, что нельзя делать в Екатеринбурге⁈
— Это полностью моя вина, — ответил Тагай. — Были семейные проблемы, пришлось срочно решать.
— Можно узнать, какие именно? — поинтересовался Путилин, слегка наклонив голову, но Тагай молчал, тогда преподаватель добавил: — Послушайте, не думайте, что я вам враг. Это не так. От Тайного Сыска я вас пока уберёг, сказал, что тут в карцер посадим, чтобы неповадно было бегать. Но мне нужно знать, что именно вас заставило нарушить подписку о невыезде. Исходя из этого, я уже буду принимать дальнейшие меры по поводу вас.
— Мне пришло известие из дома о банкротстве, — нехотя проговорил Тагай. — Необходимо было ехать, так как отец едва не покончил жизнь самоубийством, — в глазах Путилина разгорался интерес. — Так что вот, ездили мозги вправлять, так это можно описать.
— И как, вправили? — спросил Аркадий Иванович.
— Хотелось бы верить, — ответил Добромыслов.
— Ну хорошо, — голос преподавателя заметно смягчился. — Семья — дело понятное и уважаемое. Но, как вы понимаете, карцера это не отменяет. Где, кстати, ваш третий умирающий герой? Вернулся?
Костя понял, что у него отлегло. Карцер — это, конечно, не самое лучшее место на свете, но по сравнению с тем, что их могло ждать в застенках Тайного Сыска после бесконечных допросов, это так — временные неприятности.
Они с Тагаем снова переглянулись и синхронно покачали головами.
— Нет, — ответил Жердев. — Известий от Виктора пока не поступало.
— Ну что ж, — констатировал Путилин. — Тогда значит, вы пока отправляетесь в карцер на два дня, а потом и фон Адена награда дождётся. Пойдёмте, я вас провожу.
Аркви достал странный артефакт, чем-то похожий на крохотную шкатулку из цельного камня, и провёл по нему большими пальцами обеих рук. И вдруг передо мной возник Резвый.
— Ах вот как ты их прятал! — я готов был себя по лбу ударить. — А я-то думал, что нашёптывал, где им нужно быть, и они сами… Хотя в последний раз…
Я понял, что, если бы чуть-чуть задумался, то понял, что есть какое-то специальное приспособление для того, чтобы туда «прятать» коней.
— А чего нам нашёптывать-то? — возмутился Резвый. — С нами и нормально говорить можно.
Тут-то у меня челюсть немного и отпала. Я даже слегка себя ущипнул, чтобы понять, что у меня нет слуховых галлюцинаций.
— Ты что, говорящий, что ли? — зачем-то решил уточнить я, хотя и так всё уже было ясно.
За спиной Резвого тихонечко хихикал Аркви, видимо довольный тем, как смог меня разыграть.
— Я⁈ — тоном оскорблённой добродетели переспросил Резвый, после чего совершенно по-лошадиному фыркнул. — Я всегда умел. Это ты — дитятко позднее, ни говорить, ни понимать не могло. Ну хоть теперь заговорило, — он снова фыркнул, но теперь явно радуясь, что удачно пошутил.
Только теперь я понял, что разговаривает он со мной телепатически. Поэтому тоже решил попробовать разговаривать, не открывая рта.
«То есть мы с тобой теперь сможем общаться? — проговорил я в сознании, обращаясь к коню. — И на любом расстоянии? Это потому что в моих татуировках содержится кровь демонов?»
«Да, мой господин, — ответил Резвый, причём, на этот раз вроде бы без сарказма. — Благодаря великой крови мы можем разговаривать».
С этими словами он согнул передние ноги в коленях и глубоко поклонился мне.
«Ну нихрена себе, — подумал я. — Заслужил такое уважение!»
Но, как оказалось, думать теперь надо было не так громко, потому что к Резвому мгновенно вернулась его язвительная манера общаться.
«Ага-ага, — сказал он. — Заслужил, конечно. Только скажи, у тебя-то макушка не чешется?»
Я, не подозревая ещё, насколько коварен мой конь, прикоснулся к голове.
«Вроде нет, а что?»
«Да в тебе столько демонической крови, что уже наверняка рога режутся, — выдал Резвый и принялся фыркать, хохоча над собственной шуткой. — А вот, если сзади начнёт чесаться — хуже. Это может хвост отрасти. Длинный такой с кисточкой».
Я не мог на него злиться, скорее, наоборот. После битвы он мне здорово поднял настроение. Я стоял, смотрел на него и улыбался, а затем повернулся к Аркви.
— Спасибо за эту шутку. Мне всё нравится, — сказал я ему.
— Отлично, — кивнул мне спутник. — А то он очень скучал по общению. Так что в ближайшие несколько суток вряд ли заткнётся.
«Конечно, — заявил Резвый. — Я всегда готов обсудить новые демонические крылышки на спине у хозяина».
— Слушай, — сказал я вслух, чтобы слышал и Аркви. — Если ты не прекратишь меня подкалывать, я тебя заставлю яйцо высиживать, как пингвина. Ясно?
«Да чего ты сразу обиделся-то? — занервничал конь. — Пошутить, что ли, нельзя?»
«Пошутить можно, — ответил я. — Но только смешно и необидно».
