— А знаете, что, — проговорил он, видимо, подчиняясь неведомому нам порыву. — А останусь-ка я сегодня у вас. Утро вечера всё равно мудренее.
Затем все занялись своими делами и не заметили, как на город опустился вечер. А за ним пришла и ночь. Я понял, что жутко устал, причём не столько от самих событий, сколько из-за переживаний из-за них, и решил лечь спать пораньше.
Учитывая, что заснул я практически сразу, считаю, что поступил абсолютно правильно. Но ночью меня разбудил лёгкий шорох. Причём, проснулся я мгновенно, как будто и не спал вовсе.
Шаги были лёгкими, практически невесомыми, поэтому я сразу догадался, кто решил меня посетить.
— Ада, чего не спишь? — спросил я.
— Как ты узнал? — спросила сестра. — Я же вообще бесшумно пробиралась!
— Значит, не совсем, — ответил я с улыбкой. — Чего хотела-то?
И тут воцарилось молчание, а затем тихие, почти не слышные вздохи, обычно предшествующие рыданию.
— Ада, ты чего? — спросил я, уже видя в темноте её силуэт, застывший в паре шагов от моей кровати. — Всё будет хорошо, не переживай!
— Да⁈ — проговорила она, втянув воздух носом. — Сначала ты, потом мама! Я вообще так испугалась, так перепугалась! Если бы не Матрона! А она рядом, гладит меня всё время, говорит, всё обойдётся, не беспокойся, всё хорошо будет.
Всё это она говорила шёпотом, но достаточно громким и практически без перерыва, что у меня вызывало ощущение словесного шторма, но приглушённого. Но пока я её старался не трогать, пусть выговорится.
— А, если бы я одна осталась? — продолжала тем временем сестра. — Вдруг бы вы все поумирали, а мне что тогда делать? Я и жить-то одна не умею, как оказалось!
— Ну что делала бы, — хмыкнул я, — баронессой бы стала, делала бы, что хотела.
Тут она прыгнула к моей кровати и накинулась на меня с кулаками.
— Ты чего, совсем дурак, что ли? — говорила она ещё быстрее чем раньше. — Зачем мне всё это надо-то без вас?
«Зачем мне всё это надо без вас…» Сколько раз я проговаривал эту фразу в той или иной вариации, сидя в каторжном бараке, или глядя на бескрайние горные хребты со Стены, когда ледяной ветер забирался за воротник. Зачем, действительно?
Я обнял сестру и прижал её к груди. Нельзя, чтобы она испытала это самое чувство. Пусть оно останется ей недоступным.
— Ладно, не плачь, — прошептал я ей на ухо. — Я же шучу. Всё будет хорошо. И мы никуда не денемся, и с мамой всё будет в порядке, и проживём мы лет четыреста, процветая и всё время радуя друг друга, ну и подбешивая изредка.
— С чего четыреста-то? — шмыгнула носом Ада.
— Ну, вон Аркви-то прожил, значит, и мы сможем, — немного не подумав, ответил я.
— А причём тут Аркви? — спросила сестра.
— Ну он тоже тохар, — быстро нашёлся я. — А мы — тохары-долгожители. Так что привыкай, я тебе ещё наскучить успею.
Наконец-то Ада улыбнулась в ответ и сама обняла меня.
— Я так рада, что ты вернулся, — ответила она. — И спасибо за все эти слова. Мне они очень нужны были. Я просто всё никак не могу понять, почему это всё с нами случается. И с тобой, со мной, потом с мамой. Как так-то? Почему мы?
А вот на эти вопросы я пока не имел ответов. Но очень надеялся, что найду их, потому как именно от знания правильных ответов и зависело дальнейшее процветание нашего рода.
— Послушай, — сказал я ей, когда она успокоилась, отстранилась и села на край кровати, — лично от себя я постараюсь сделать всё, чтобы сохранить семью. Но ты же понимаешь, что это дело надо делать всем вместе. Поэтому я хочу, чтобы ты мне кое-что пообещала.
— Что? — спросила она подозрительным тоном, беспокоясь, чтобы я ей что-то не запретил сейчас ненароком.
— Пообещай мне, пожалуйста, что постараешься не чудить и будешь меня во всём слушаться, хорошо? — сестра упрямо поджала губы, что я видел даже в темноте. — Пообещаешь?
— Хорошо, — она тяжело вздохнула. — Обещаю.
— Я же видел, что у тебя магия проснулась, — продолжил я. — Но мы сейчас все под колпаком, особенно в академии. Поэтому ты должна быть крайне осмотрительна. И ещё раз прошу, не чуди!
— Да понимаю я, — выпалила Ада. — Я бы и не хотела, но иногда мне так сложно сдержаться, что я прям… Буду стараться, конечно, но без знаний… Мне тяжело. Если бы ты мог со мной хотя бы иногда заниматься, чтобы я могла и контролировать себя, но и давать необходимый выплеск эмоциям, тогда было бы замечательно.
— Хорошо, — ответил я, понимая, что это действительно необходимо. — Я помогу. Внутреннему огню действительно нужно давать свободу, иначе он погаснет.
Сестра ушла, а мне было не до сна. Лёжа на кровати и глядя в потолок, я услышал, что Креслав, оставшийся у нас, тоже не спит. И тут мне пришла голову одна идея.
Я спешно оделся и вышел, направляясь к Рарогову. Постучал в дверь и, услышав густой бас, разрешающий войти, открыл её.
— Что-то придумал, Виктор? — спросил меня Креслав, едва я успел притворить за собой дверь. — Или про Аду что-то хочешь спросить?
— Нет, — я покачал головой. — Я по поводу матери. Если демон, который её пытался утащить, воздействовал на неё ментально, то, может быть, обратиться к менталистам, чтобы они помогли?
