— А сам он за это время точку вынесет подчистую, — покачал головой дед.
— Сомневаюсь, он мне специфическую кровную клятву дал, но не касаемую конкретно панцирей, правда, — решил я всё же приоткрыть часть правды. — Да и сговорились мы ещё кое-какие дела вести вместе.
— Смотри, чтоб за эти дела Тайный сыск к нам в резиденцию не нагрянул, — нахмурился Креслав. — Вить, даже если смуту затевать удумал, то самое последнее этим с иноземцами заниматься. Тем чужих людей не жаль, они о своей выгоде пекутся.
— Боги с тобой, дед! Какая смута? — возмутился я. — И в мыслях не было. Я клятву давал людей наших защищать!
Уже сболтнув лишнее, я мысленно отвесил себе подзатыльник. Какая клятва у курсанта академии? Клятву при поступлении на службу на Стене дают, будь то каторжник или аристократ.
Красноречиво вздёрнутые в удивлении брови были мне ответом. Прошла минута, прежде чем дед снова заговорил:
— Я сейчас немного отступлю от своих правил, внук. Ответ про клятву мне понравился, но если бы он звучал от твоего брата, то был бы более уместен. К тому же, не сомневаясь в твоей чести, я сомневаюсь в твоём жизненном опыте. Мал ты ещё, а дипломаты — они хуже акул. Всяко ваша «дружба» может обернуться. Столица — она такая, развращает. Много даёт и много отнимает. Деньги большие через руки пойдут, а за ними и соблазны. Внушить что-то легче лёгкого… Может, тебе артефакт от ментала подарить?
Вот же… дед раскрывался совсем с неожиданной стороны. Надо же, мы собирались выкупать артефакты у Жердева, а тут дед сам дарит. Но у меня-то защита, а отказать будет подозрительно.
— Дед, давай так… я не поверю, что у тебя нет своего менталиста при клане. И не надо тут, — улыбнулся я на вздёрнутую бровь Креслава, — пусть попробует пробить мою защиту, если выйдет, то возьму подарок. Если нет, то не будем лишний раз клановые запасы артефактов использовать.
Идея моя была меркантильна до ужаса. Нужно было проверить защиту Тагая, ибо его уровень мастерства я даже примерно не представлял. Вот так понадеешься, а потом в казематах окажешься по глупости и наивности.
Но дед идею оценил и сказал, что пошлёт в резиденцию за специалистом. Более того сам останется на проверку, уж больно интересен ему результат.
Когда я вошёл к маме в комнату, она уже не спала — листала какую-то книжку, но сразу отложила её, как только увидела меня. Радостно улыбнулась, но тут же поморщилась. Видимо, ещё не слишком хорошо себя чувствовала.
— Ты как, мам? — спросил я вместо приветствия.
— Хорошо, Вить, — ответила она. — Теперь уже хорошо. Как я понимаю, всё это стало возможным только благодаря тебе.
— Это мой долг — защищать своих родных и близких, — уклончиво ответил я. С этими словами пододвинул стул и сел поближе к её кровати. Мы сейчас точь-в-точь повторяли расположение, когда Креслав вчера сидел возле моей кровати, и мы так же неспешно, по-семейному, разговаривали.
— У меня к тебе столько вопросов, — проговорила мать, вглядываясь мне в глаза.
— Понимаю, — ответил я. — У меня их, поверь, не меньше.
Я расслабился, прикрыл глаза, пытаясь вспомнить всё то, о чём хотел поговорить с матерью при встрече.
— Ты мне самое главное скажи: что произошло там, на валу? — задал я вопрос, который терзал меня сильнее всего. — Я как-то смутно видел, что ты стоишь, защищаешься… кажется, ты готовила конструкт, а потом что-то произошло. К сожалению, видел тебя я не очень хорошо. Сама помнишь, темно было. Лишь вспышки огня подсвечивали фигуры на другой стороне вала.
— Помню, — мать усмехнулась, но с какой-то горечью. — Там, на валу, при обороне Горного, я, можно сказать, проиграла.
— Не говори ерунды, — махнул я рукой, улыбнулся и взял её ладонь в свои. — Если бы ты проиграла, мы бы с тобой сейчас не разговаривали. Ты не проиграла. Просто, возможно, воздействие было слишком сильным. Но мне нужно знать, что это за воздействие, чтобы противостоять ему в будущем.
— Конечно, — мать кивнула и тоже прикрыла глаза, видимо, вспоминая, что именно пережила в тот вечер.
— Понимаешь, Вить, у меня было такое ощущение, словно меня заперли в собственном теле. Я сопротивлялась, не сдавалась до последнего, но ничего не могла сделать с этим. Я стала как будто марионеткой, и мной управлял кто-то извне. Он руководил не только моими движениями, но и магией. Это было странно… я сама себе в этот момент не принадлежала.
— Ты так и не поняла, кто тобой управляет? — осторожно уточнил у матери.
— Нет, — Горислава покачала головой. — Мне и не до того было. Я считаю, что умерла два раза в этот момент. Первый раз, когда меня заперли. Представляешь, быть заключённой в плоти собственного тела, стучать изнутри, но не быть услышанной, не суметь ничего сделать?
Мать даже задохнулась, говоря это, но практически сразу взяла себя в руки и продолжила:
— И при этом меня действительно давили, выкручивали мою сущность, чтобы я ничего не могла сделать. Это было похоже на смерть… а может быть, на что-то даже более страшное.
— Мам, этого больше не повторится, обещаю! — я погладил её руку и почувствовал, как на коже родного мне человека выступили мурашки.
