— Благодарю, Ваше Императорское Величество, — его голос звучал тёплым бархатом, с лёгкой хрипотцой. Он намеренно сделал паузу, облизнув губы, — Я не могу выразить всю благодарность, исходящую из моего жаркого сердца… — его рука непроизвольно прижалась к груди, — за то, что вы не оставили меня в столь плачевном состоянии, ничего не помнящего и не знающего о себе и о мире. Если бы не ваше упрямство… — он нарочито замолчал, делая выразительные глаза, — я не знаю, как существовал бы. Моя благодарность вам не знает границ. — Его взгляд, казалось, физически ощущался на коже императрицы. — И знайте, моя душа и сердце навеки принадлежат вам.
Императрица слегка закачалась в кресле, её пальцы сжали подлокотники. Вирго заметил, как вздрогнули её ноздри и участилось дыхание. Последние слова явно попали в цель.
— Слободан… — её голос дрогнул, она сделала паузу, собираясь с мыслями, — ваши слова затронули струны в моём сердце. — Она нервно провела языком по губам. — Я рада, что с вами всё в порядке, мой добрый друг. — Внезапно вспомнив о своём статусе, она выпрямилась, но глаза продолжали выдавать волнение. — Я не успела высказать вам своё восхищение от проделанной работы по открытию дендрария. Так знайте же, что вы сделали великое дело не только для меня, но и для всей империи. Однако же… — её брови сдвинулись, — живём мы в неспокойные времена. И вызовов всё больше, с которыми приходится сталкиваться мне и империи под моей рукой. — Она сделала властный жест. — Что вы можете рассказать о ситуации в Академии?
Вирго искусно изобразил скорбь, опустив голову и сжимая виски пальцами:
— Прежде всего хочу отметить, что моё сердце радуется от того, что вы не застали творящийся там ужас. Дело в том, что, видимо, система была взломана со стороны демонов. Более того, они оставили на телепортационной стеле некое вещество либо форму жизни, которая не подвластна ни нашим алхимическим реагентам, ни магии, ни механическим воздействиям, — он развёл руками. — Её пытались травить, сжигать, замораживать, скоблить, обливать кислотой. Но пока все зря. Эта форма жизни выглядит не то как лишайник, не то как мох, и постепенно обволакивает стелу. Среди военных бытует мнение, что необходимо взорвать стелу для того, чтобы упредить возможный удар со стороны противника, — озвучил он версию военных, изображая из себя верного подданного империи и объективного докладчика.
— Это все понятно, ты мне скажи, что с потерями. Все-таки это сердце столицы её лучшая академия, находящаяся под патронажем короны.
— В этот раз жертв среди мирного населения вышло больше, чем даже во время прорыва Коктау. Всё же там люди привычные, боевые, а здесь очень много было пусть и одарённых, но не имеющих боевой закалки, а потому жертв много.
— А кто виновен в том? Я же давала приказ снизить мощность. Вы же сами давали такую рекомендацию.
— Все верно, ваше императорское величество. Такие рекомендации были разосланы по всем Телепортационным стелам, однако же из-за Дня Урожая, из-за наплыва гостей в столицу, из-за участия очень многих Семей в торжествах частично оборонительные сооружения в академии были разобраны. А стела переведена в режим постоянной работы ещё и потому, что рядом проходили соревнования боевого факультета. Им требовалась постоянная подпитка магического фона.
— Романов в своём уме из-за одного праздника он думал, что его петух жареный в темечко, не клюнет? — разъярилась императрица.
— К моему великому сожалению, он его все-таки клюнул, Вирго сделал печальный взгляд, при этом, едва сдерживая улыбку, — Романов погиб во время прорыва, так же, как и ещё пять преподавателей академии, закрывая собой студентов. Погибло так же ещё четыре десятка студентов со всех факультетов. Относительно малой кровью отделались боевики. Среди гражданских жертв пока ещё считают, пока это выходит что-то около ещё пяти десятков.
— Боги, за что же вы так с нами? Ну, Романову повезло, что он своей грудью закрыл детей, иначе я сама бы его вздёрнула на этой телепортационной стеле, — рыкнула императрица. — Ну что же все-таки делать? Слободан, что нам делать с этой непонятной формой жизни?
— Я бы посоветовал попробовать обождать ещё хотя бы день или несколько дней провести на ней всевозможные эксперименты. Все же, как ни крути, но так просто сразу же взорвать стелу — это показать слабость нашей науки. Все же день-другой у нас должны быть, прежде чем совершится нечто непоправимое на взгляд военных. Так почему бы не потратить их на изучение? А подорвать её мы всегда успеем.
