— Да что вы, как можно⁈ — возмутился Евпатий, подходя к нам. — Не хотите, так и скажите, я тогда обратно поставлю, пускай хранится до тех, кто сможет оценить. Бесконечный вкус таланта предыдущих хозяев…
— Да ничего, — проговорил я. — Вон Сати утверждает, что варенье полностью пригодно к употреблению.
— Абсолютно, — сказала она.
— Как такое может быть? — удивился Тагай.
— Магия, — развела руками Сати. — Обычная бытовая магия. Такое варенье может храниться и тысячу лет, и полторы. Ничего с ним не будет. Внутри кокон замедляет время, и варенье просто не портится.
— Слушай, — сказал я, — наверное, всё-таки попробую эту штуку.
Когда банку откупорили, оказалось, что в ней находится ароматное, невероятно вкусное облепиховое варенье. Блины с ним были просто чем-то на уровне гастрономического оргазма. Я просто старался не думать о возрасте этого самого варенья.
Тем временем мелкий бес Руян всё время подкалывал Евпатия. Точнее, пытался то зацепиться за него, то на бороде проехать, то ещё что-то. Евпатий, конечно, отмахивался от него, ворчал себе в бороду что-то, но при этом не жаловался. И я видел, что на самом деле старик доволен.
В конце концов, у него появился кто-то в доме, и его существование, наполненное тоскливым одиночеством, прекратилось.
Завтракали мы тоже весело. Где-то в самом начале завтрака пришла Зара и тоже начала улыбаться, глядя на выходки Руяна. Одним словом, старую резиденцию наконец-то наполнила полноценная жизнь.
Всё здесь стало дышать полной грудью и радовать взгляд.
После завтрака я отправился в новый корпус. Там сейчас находились и мать, и сестра, и Мирослава, и дед Креслав, который тоже пока не спешил уезжать обратно к себе домой.
Первое, что мне бросилось в глаза, когда я приехал, — это сестра, которая носилась как угорелая. Сначала я даже не понял, что происходит, но потом заметил, что каждый раз, когда пробегала мимо меня куда-то, она была в другом наряде.
При этом вся она буквально сияла радостью, пребывая в прекрасном настроении.
— А что случилось? — спросил я, когда она в очередной раз дефилировала мимо меня в новом наряде. — Я что-то пропустил?
— А что не так? — покосилась на меня Ада. — Мне нельзя побыть в хорошем настроении?
— Нет, ну мне надо ж понимать, — ответил я, — что за повод для радости? Тебя что, по магазинам ведут?
— Нет-нет, не угадал, — кокетливо проговорила Ада. — Меня Коля Голицын пригласил погулять в Дендрарий. Я там, в отличие от тебя, ещё не была.
— Я, честно говоря, тоже был недолго, — хмыкнул я, а затем напрягся.
Не нравилась мне идея, что моя сестра будет гулять с «Коленькой» Голицыным.
— Ну вот, а я погуляю, — ответила мне сестра, да ещё и с вызовом. — Пастикусуса нашего проведаю.
— Смотри аккуратнее, — я всё-таки не удержался и хохотнул. — Чтобы у него после встречи с фон Аденами опять на одну голову меньше не стало.
— Фу-фу-фу, таким быть. Я вообще-то зверушек люблю, — сестра показала мне язык. — Вот проведаю, посмотрю на него.
— А тебя вообще ничего не смущает? — спросил я.
— А что такое? — она с ещё более дерзким вызовом посмотрела на меня.
— Ну ты же помнишь, что по нашим традициям ты с Голицыным, не имеешь права встречаться один на один.
— Ну, ты знаешь, — ответила Ада, — я не настолько безответственная. Кое-что вместе боёвкой мне в голову вбили, — улыбнулась сестра. — Я даже ходила к маме с этим вопросом, интересовалась у неё. Она мне и сказала, что, в принципе, есть вариант пойти с ней. А я попросилась поехать вместе с Матроной. Всё-таки подружка, а мы уже давным-давно не виделись. Да и соскучилась я по ней.
— Ничего себе, — хмыкнул я. — Соскучилась она. А мне казалось, что вы друг другу готовы сжечь что-нибудь, причёски там подправить.
— Ой, да когда это было, — посмотрела на меня Ада. — Уже сто лет прошло, вся вода утекла, которая это помнит, и ты забудь.
— Ну ладно, — сказал я с тяжёлым вздохом, так как идея мне почему-то совсем не нравилась.
«С другой стороны, — подумал я, — Матрона Салтыкова всё-таки дочь офицера Тайного сыска».
— С учётом того, где работает папа Матроны, я, в принципе, за тебя спокоен. За Коленьку, правда, не очень, с учётом, где сидит его дядя. А за тебя вполне.
Мы посмеялись, но тут я стал совершенно серьёзным.
— Ада, шутки шутками, но, кажется, до тебя так до сих пор не дошло, кто и как к нам относится, — констатировал я, намекая на её сегодняшнего кавалера.
— Кто относится? — переспросила сестра, тоже став серьёзной. — Голицын? Ермолов? До меня всё дошло. Чтобы ты понимал, я просто хочу поддержать его морально. Ты же сам поддерживаешь своего этого друга Артёма из пятёрки. Его тоже все, знаешь ли, считают предателем. И у этого сейчас подобная же ситуация, но к нему самому какое это имеет отношение? Дядя, да, сидит в застенках Тайного сыска, а не общаются все с Голицыным. На мой взгляд, это несправедливо.
Она перевела дыхание и тут же продолжила:
