Я точно понимал, что в пещере я этого сделать не смогу, но раз уж он меня привёл в чувство, значит, он знает, что происходит. Я глубоко вдохнул и закрыл глаза, погружаясь в медитацию.
Горислава фон Аден шла по коридорам Екатерининского дворца в некотором недоумении. Когда в Институт благородных девиц прибыл гонец с приглашением явиться на аудиенцию к императрице, она и не знала, что думать.
«Скорее всего, речь пойдёт об Институте благородных девиц», — решила она про себя. Ведь сейчас их с Екатериной Алексеевной связывало только это.
С другой стороны, Горислава вспомнила, как императрица выглядела на траурных мероприятиях. А выглядела она, откровенно говоря, не очень. Хоть ранее они и были с Екатериной врагами, однако же с течением времени, исподволь, отношения между ними изменились. Горислава сама не смогла бы сказать, когда это произошло. Но в моменте, когда она объясняла Виктору, на какую жертву пошла императрица для того, чтобы даровать подданным хотя бы каплю надежды после всех испытаний и сообщить о наследнике, Горислава почувствовала, что уже не испытывает той ненависти и злости в отношении Екатерины Алексеевны, которую испытывала ранее.
А потому баронесса фон Аден шла на аудиенцию, пусть в некотором замешательстве, но без каких-либо негативных мыслей.
У кабинета императрицы Гориславу встречал Иосиф Дмитриевич Светозаров, глава Имперской службы безопасности и дядя Екатерины Алексеевны. Он хмурился и, бездумно уставившись в окно, о чём-то размышлял. Глубокая морщинка залегла между его бровей, пальцы выстукивали на подоконнике воинственный марш.
— Иосиф Дмитриевич, — кивнула Горислава, приветствуя одного из самых влиятельных людей империи.
— Баронесса фон Аден, рад, что вы так оперативно откликнулись на мою просьбу.
Горислава про себя отметила, что ей несколько непривычно слышать о себе с приставкой «баронесса». Однако же так всё и было: с получением мужем титула она сама получила соответствующий статус.
— Не подскажете, чем вызвана сия аудиенция? К чему хотя бы готовиться? — осторожно решила прощупать почву Горислава.
— Сие для меня загадка, — кивнул безопасник. — Знаю только, что встретиться Екатерина Алексеевна хочет с вами наедине. Я вас очень прошу, Горислава… Будьте с ней поласковее. Её состояние здоровья вызывает немалые опасения, а потому… Вы знаете, как мы все не любим болеть и как во время болезни портится у людей характер. Если вдруг она позволит себе какие-либо резкости, не воспринимайте их на свой счёт, я вас прошу. В последнее время Екатерина Алексеевна на редкость здравомысляще подходит ко всем вопросам. Однако же, сами понимаете, возможны эксцессы.
— Понимаю, — кивнула Горислава, однако же в душе совершенно ни черта не понимала. Это что же за состояние здоровья такое у императрицы, что о нём отдельно предупреждает её дядя?
Тем временем Иосиф Дмитриевич заглянул в кабинет к императрице, что-то произнёс, а после попросил Гориславу войти, сам же осторожно покинул помещение, прикрыв за собой дверь.
Горислава медленно прошла в центр комнаты, больше похожей на бальный зал, чем на кабинет. Императрица развалилась в кресле у рабочего стола, сейчас засыпанного множеством бумаг. Однако же первое, на что пришлось обратить внимание, — это воздух. Спёртый воздух с запахами болезни, всевозможными ароматами сухих трав, настоек, микстур и прочего. Ощущение было, будто Горислава вошла в покои умирающего человека.
Однако же императрица полулежала на специальном кресле (никакой кровати не было) и параллельно пыталась ещё читать некие документы. Увидев Гориславу, она отложила бумаги в сторону и кивнула, чуть приподнявшись на локтях:
— Простите, баронесса. Встать и поприветствовать вас подобающе не могу — состояние здоровья не позволяет.
Горислава склонила голову в приветствии и сделала небольшой книксен — всё-таки разница положений обязывала.
Императрица указала рукой на свободное кресло.
— Присаживайтесь, нам есть о чём поговорить.
Горислава последовала предложению, расправила складки платья и только сейчас заметила, что под пёстрыми одеждами родовичей, вышитыми обережными символами, живот у императрицы уж очень сильно выступает.
А если императрица находится на поздних сроках беременности, тогда подобное состояние вполне объяснимо…
Сама же Горислава из собственного опыта помнила, что поздние сроки были не самыми радужными в жизни женщины. Однако же за все три подобных периода Горислава не припомнила, чтобы у неё было настолько плохое состояние, как у императрицы.
Что-то не так…
В сердце закрались тревога и мимолётные нехорошие предчувствия.
