— Ну, а что делать-то? — спросил я. — Можно попробовать хотя бы завалить проход, закрыть доступ внутрь?
— Вот это можно, — откликнулся Агнос.
Я уже представил то самое узкое место, которое мы можем вполне запечатать вместе с Артуром Кемизовым. Одновременно с этим мне в голову пришло, что к тому храму, который восстанавливает Тагай, тоже просто перекрыли доступ, чтобы туда не смогли пробраться. В целом для нас этот вариант приемлемый и, возможно, хоть чисто физический, но действенный.
— Хорошо, — ответил я. — Тогда мы завалим проход и постараемся сделать так, чтобы никто больше туда не попал.
Выбраться из медитации тоже не получилось просто. Я буквально чувствовал, как какие-то не то лапки, не то коготки пытаются удержать меня, утащить куда-то прочь. Но помощи Агноса вполне хватило, чтобы я пришёл в себя, вскочил и забежал обратно в пещеру.
Уже по пути вспомнил, что так и не получил ответ по поводу же лежащего без сознания Гордея. Оставалось надеяться только на одно: что вдали от этой проклятой пещеры ему станет легче.
В пещере меня встретили встревоженные взгляды Артура и отца. Я сказал им всё, что узнал от Агноса, и закончил достаточно ёмко:
— У нас есть чёткая рекомендация: запаять вход и валить отсюда как можно быстрее!
ОТ АВТОРОВ:
Друзья! Сегодня наш Дмитрий Дубов отмечает день рождения! Семья, друзья, веселье, звон бокалов и всё причитающееся! В связи с этим мы дадим Диме отдохнуть денёк, и оставим вас без проды в среду, НО! В четверг отработаем двойной!
Артём Муратов уже в тот момент, когда пошёл на этот эксперимент, уже понимал, что его сознание может не выдержать. Всё-таки предстояло обработать невероятно большие объёмы информации.
Но всё же он полагал, что каждому человеку необходимо развиваться, и этот опыт как раз мог дать ему толчок, чтобы вывести свои возможности на какой-то новый уровень. Тем более он понимал, что отец, возможно, так и сделал бы на его месте. А с другой стороны, отец, наверняка, гордился бы им, узнав, что он делает для того, чтобы помочь друзьям.
Артём, конечно, понимал, что всё время оглядываться на своего отца — возможно, не очень хорошая идея. Но именно в этот раз он решил доказать себе и отцу, что он может, что он не пустышка, а на самом деле умеет пользоваться даром, доставшимся ему в наследство от отца.
И вот, когда он вошёл в специальное состояние, то почувствовал, как в него закачиваются огромные объёмы памяти. Причём он сам попросил начать именно с Зары, потому что у неё был самый большой опыт. Невероятное количество прожитых лет и иная, нечеловеческая ментальность. Именно с этим работать было тяжелее всего.
Но он надеялся, что именно в её воспоминаниях он сможет ближе всего прикоснуться к тому самому муасу и понять, где его стоит искать. Также он понимал, что терять любую крупицу из информации Зары было бы преступно. Как бы там ни было, её информацию он обработать ещё сможет, а вот на всех остальных места могло и не хватить.
Правда, это Артём понял только в тот момент, когда воспоминания Зары в него уже перекачали. И они переполняли его сознание, раздували, как будто воздух через соломинку раздувает лягушку. Ему казалось, что он вот-вот лопнет. Но это было только начало. Ему нужно было впитать ещё информацию нескольких людей.
И всё же в этом было что-то ироничное. Зара была по своим меркам достаточно молодой демоницей, но для человеческого разума и сознания её опыта было уже более чем достаточно. Это было даже больше, чем опыт архимага ранга того же боярина.
И вот в тот момент, когда уже хотелось орать, что в него не влезет больше ни малой толики информации, Артём начал работать дальше и впитывать в себя воспоминания друзей.
Где-то на середине воспоминаний Виктора фон Адена Артём уже понял, что переоценил свои способности и возможности. Он понимал, что вся эта ситуация в итоге может закончиться достаточно плачевно.
Но делать было нечего. Он уже пообещал сделать это. Причём в первую очередь пообещал самому себе. Поэтому отступать было некуда. Нужно было продолжать впитывать информацию, которую потом ещё предстояло переработать в своём разуме.
И тогда он просто-напросто расслабился, никак не анализируя вливающуюся в него информацию, а просто старался впитывать всё, что только мог.
Последнее, что он смог заметить вполне осознанно, — это то, что его магический резерв очень сильно расходуется. Он, конечно, расстроился данному обстоятельству, но опять же прекращать сессию не стал.
Он подумал о том, что тот же фон Аден должен догадаться, что Артём расходует слишком много энергии, и как-то поможет ему.
А когда Тагай попытался оборвать связь, Артём вдруг понял, что разрыв ритуала именно сейчас, в процессе, до завершения, может оказаться вообще критичным. Он мог даже потерять собственный разум, не говоря уже обо всём остальном.
