После разговора с отцом, Дарреном и Кемизовым мы наскоро поели, совсем немного поспали, чтобы восстановить силы, и выдвинулись в обратный путь. Без связок в караваны, без повозок, мы добрались до Урума значительно быстрее, чем это было, когда мы шли сюда. На обратный путь у нас ушло меньше суток. Когда мы уже оказались на второй половине тракта, где поверхность была, если не идеальной, то близкой к тому, наши кони и вовсе перешли на такой демонический галоп, с которым, уверен, не мог сравниться ни один премиальный скакун с ипподрома.
Резвый с Рыжим сами хотели скорости, поэтому и мчались в полудемонической ипостаси.
На въезде в Урум нас встретили встревоженные стражники.
— Что случилось? Что происходит? — вопрошали они по очереди.
— В смысле? — не понял я. — А что могло случиться? Всё нормально.
— Нет, ну вы же уходили большим отрядом! Там были Кемизов, Борис фон Аден был, — это же все наши! Мы наслышаны о том, как они защищали Горный. Что с ними случилось?
Я понял, что на Стене среди своих отец с Кемизовым стали кем-то вроде легенд, потому о них и беспокоились искренне.
— Всё в порядке, все добрались до точки. Разбили временный лагерь и пока ещё обустраиваются. А нам дали задание заказать необходимое как можно скорей. Может, успеем ещё раз съездить, пока снега не лягут окончательно. А так все живы, все здоровы.
— Это хорошо, — стражники покивали нам, расслабляясь. — А то мы же знаем, сколько вас уходило, и, соответственно, когда увидели только двоих, да ещё и несущихся во весь опор, естественно, думали уже тревогу бить. Вдруг за вами погоня! Да и отряд с вами уходил нерядовой. Все сплошь местные герои.
— Да какие герои, — отмахнулся я. — Мы свои семьи обороняли, как и вы свои.
— Вот именно, — кивнул командир стражников. — И выстояли. Если что-то случится с таким звеном, то полностью просядет обороноспособность огромного участка Стены.
— Не просядет, — сказал я. — Они появятся тут дня через три-четыре. Как раз отпуск закончится.
Мы попрощались со стражниками, а после телепортом отправились в Горный. Там первым делом я хотел встретиться с дедом, чтобы узнать, как обстоят дела у Муратова и у Мирославы. Но перед тем заехал домой, чтобы пополнить кое-какие припасы, перевести дух и что-то перекусить. Однако всему этому сбыться было не суждено.
Едва я вошёл в дом, как увидел записку, написанную неровным корявым почерком брата: «Как вернёшься, срочно ко мне на Стену», — гласила она.
Естественно, я, недолго думая, собрался и отправился к Диме. Но надо сказать, что подобные обороты, сама спешность и его безапелляционность заставили меня напрячься. Если бы было что-то не сильно важное, он бы обязательно написал, что именно ему от меня нужно.
Одним словом, снова какие-то проблемы. И вот здесь я уже нутром почуял, что, да, проблемы, и проблемы немалые, возможно, такого масштаба, с которыми я ещё не сталкивался.
На Стене мне повезло, брат как раз вернулся с караула. Увидев меня, он тут же отвёл меня в сторону, чтобы нас не смогли подслушать.
— Что случилось? — спросил я.
Дима огляделся по сторонам, вытащил откуда-то из подкладки небольшой конверт и сунул его мне. Я открыл его и увидел, что внутри лежат телеграфные ленты.
— У меня был выходной, — проговорил он быстро и резко, в совершенно не свойственной ему манере. — И вдруг телеграф начал приём сообщений. Я, когда их увидел, практически лишился дара речи. Все эти сообщения, все для тебя. Но я их собрал, чтобы никто не увидел. Потому что эта информация такого толка, что за неё могут и голову снять, несмотря на все регалии.
— Да что там такое? — проговорил я и вытащил телеграфные ленты.
Первая гласила:
«Императрица умерла. Я при наследнике престола в императорской резиденции. Мама».
Вторая телеграмма была от деда Креслава:
«Уехал на Байкал договариваться о защите Стены».
Дед снова уехал в клан Молчащих. Что ж, не сказать, что неожиданно, но явно не вовремя.
Третья телеграмма была из резиденции Рароговых с дальнего капища: «Виктору фон Адену срочно явиться в резиденцию. Есть информация по друзьям».
Что за информация? У меня кольнуло в груди. Почему нельзя сразу написать, пришли они в себя или, не дай боги, умерли? Чего мне ждать? К чему готовиться?
И вот в этом своём состоянии, в полностью растревоженных чувствах я посмотрел на брата.
— Ну, я же говорил, — сказал тот. — Тут такие новости, что я никому не мог их показать. Ждал, чтобы отдать тебе, чтобы никто это, не дай боги, раньше времени не увидел. Что ты думаешь? Что нас ждёт теперь дальше?
Я не хотел отвечать на этот вопрос. Причём не хотел отвечать лишь по той простой причине, что мне самому очень не нравился ответ. Но другого, к сожалению, у меня не было.
Всё было слишком очевидно.
— Предполагаю, — ответил я, — что грядёт смута. Ребёнок на троне — это, знаешь ли, всегда очень шаткая ситуация. Большая часть всех дворцовых переворотов случалась именно в такой комбинации данных.
