— Если быть честным, я находился на середине того пролива. Я лично, как самый сильный Морозов в этой части империи понимал, что дальше мне соваться не стоит. Там что-то нечеловеческое творится. А ещё я брал с собой специальный артефакт, аналог подзорной трубы. На берегах Виктории, я видел… человеческие фигуры, полностью состоящие из прозрачного льда. То есть, я предполагаю, куда девались все эти экспедиции, а их было достаточно много, уж поверьте. И побережье этой самой Виктории просто усеяно людьми — обледеневшими, прозрачными. Кто-то, может быть, проходил дальше, кто-то замерзал фактически прямо на берегу. Но замерзали все.
Он нахмурился.
— Что я вам посоветую? Я вам посоветую сейчас же сесть на дирижабль и лететь обратно в Екатеринбург.
— Но у меня приказ, — качая головой, ответил Зорич. — Я не имею права его ослушаться.
— Знаете что я вам скажу? — скривился на это Морозов, будто лимон съел целиком. — Вас просто послали на убой.
— Меня отправили выполнить задачу стратегической важности, — возразил Зорич. — Если я не дойду туда, то у империи будут большие проблемы. Хочу я этого или не хочу, но я обязан это сделать. Вы дадите мне проводника?
— Только до окончания нашей территории, — твёрдо ответил Хладослав. — Да, до залива я дам вам проводников, могу дать припасы и всё остальное. Но дальше… Никто не пойдёт. И я вам даже больше скажу: я уверен, что пока мы здесь с вами беседуем, ваши люди уже поговорили с местными. А слухи, поверьте, расходятся очень быстро. И они тоже узнали всю подоплёку.
— Вы хотите сказать, что меня ждёт саботаж экспедиции? — с нехорошим предчувствием спросил Зорич.
— Если у ваших людей мозги есть, то они начнут саботировать, — ответил Морозов.
— Мы не имеем права ослушаться приказа, — совсем тихо возразил Зорич.
— Иногда лучше стать беглым, чем мёртвым, — пожал плечами Хладослав.
Бездна безнадёги с головой захлёстывала Слободана. Он даже позволили себе использовать дар, в надежеде на то, что Морозов его попросту обманывает, а сам уже давно начал добычу минерала. Но дар твердил, что этот хитрый, изворотливый скользкий человек не врёт. Он действительно наживётся на снабжении экспедиции, но и про толпу ледяных фигур Хладослав не соврал.
— Благодарю вас за предупреждение, — прохрипел Зорич, прочистив внезапно осипшее горло. — Но у меня нет выбора. Я обязан хотя бы попытаться, даже если мне придётся идти туда одному. От этого зависит жизнь моей дочери.
Взгляд Морозова изменился, но ничего хорошего в нём не было.
— Проводника я вам дам, но только до залива. Я вас предупреждал. Я пытался вас отговорить.
— Я вас услышал, — ответил Зорич. — И на том спасибо.
Я завёл Радмилу на территорию резиденции, подальше от входа, чтобы никто не слышал. Обернулся к ней, подавив желание взять за грудки и спросил:
— Радмила, что случилось?
Но та лишь покачала головой, не в силах пока говорить.
— Радмила, — продолжил я, — твой отец не последний человек в империи. Что должно было произойти, чтобы ты пришла просить помощи? Ты пойми, я должен это понимать прежде, чем ответить тебе. Я не хочу накликать на свой род ещё большие беды.
Радмила как-то очень пронзительно посмотрела на меня и ответила:
— Всего рассказать тебе не могу. Если в общих чертах, то отца шантажируют и угрожают ему, что будут пытать меня, причём… даже не то чтобы убьют. Что-то гораздо более плохое. Я не хочу об этом говорить. И поскольку сейчас отец уехал по поручению императрицы, то защитить меня некому, поэтому я прошу твоей помощи. Вашей помощи. Я сейчас наиболее уязвима и никому не могу доверять. Перед отъездом отец сказал обратиться к кому-нибудь, кто имеет честь и в случае чего сможет защитить меня. Я полагаю, что таким человеком являешься ты.
Я посмотрел на неё, подумал и задал один из самых основных вопросов:
— Ты можешь мне хотя бы сказать, от кого эти самые угрозы исходят? Потому что мы должны знать, с какой стороны ожидать опасности. От какой семьи? Если брать тебя под защиту, то это означает поставить под удар себя. И мы должны знать, с какой стороны этот самый удар может последовать.
Радмила сначала спрятала глаза, затем пошевелила губами, схватила себя за волосы, разгладила их на голове и только после этого посмотрела на меня:
— Если я тебе скажу, что это семья… не из нашей империи, тебе станет легче?
— Допустим, это уже лучше, — согласился я.
— И ещё, — проговорила Радмила. — Про то, что я просила защиты, должен знать только ты. И если ты меня возьмёшь под эту самую защиту, то я не хочу, чтобы об этом знал кто-то ещё. Потому что могут подослать менталистов.
— Боги и богини! — проговорил я. — А менталистам-то вы дорогу где перешли? Это Молчащие? Если они, то с ними можно попробовать договориться.
— Нет… — опустила голову Радмила.
— Тогда кто? — изумлению моему не было предела.
— Фамилию мы не знаем, — совсем тихо произнесла девушка.
