Создавалось такое ощущение, будто между ними появилась некая связь, как будто он читает её мысли, её помыслы. Или, наоборот, она внушает ему то, что хочет. И с одной стороны, зная способности Мирославы, я подозревал, что она реально может разговаривать с Артёмом ментально, то есть просто просит его по их мыслесвязи что-то подать и так далее.
А с другой стороны, я понимал, что возможно, это последствия того, что там, в сознании Мураторва, они вместе провели пять лет по их субъективному мироощущению во время разбора всей этой груды информации.
И тут, глянув на Костю, я понял, что проблема начинает обретать реальные очертания.
А всё потому, что Жердев буквально впивался взглядом в Муратова. Он видел, как тот, пусть и неосознанно, но ухаживает за Мирославой. Артём даже не смотрел на девушку, но в нужный момент просто подставлял ей солонку или перечницу, или передавал вкусный кусок мяса.
Создавалось впечатление, что эти двое — Мирослава и Артём — уже сто лет вместе и без напоминаний знают, что кому нужно. Она не успевала зачем-то потянуться, так Артём уже передавал ей там канапе или подливал в стакан сок. Со стороны это действительно казалось, как будто заботливый муж, в тысячный раз выучивший привычки своей жены, заботится о ней.
Я мог сказать это с уверенностью, просто вспоминая своих отца и мать. Ровно такие же отношения у них были за столом спустя много лет брака. Я тоже видел, что это некий уровень реальной семейной заботы.
А проблема между тем вырастала в полный рост, потому что Костя, сидевший по другую сторону от Мирославы, не просто закипал. У него уже глаза постепенно превращались в демонические, с характерными вертикальными зрачками. После резкого звука, руки он и вовсе убрал под столешницу. Я лишь краем глаза взглянул и увидел, что на поверхности стола остались борозды от когтей.
«Саламандра, спаси и сохрани, — подумал я. — С этим тоже придётся разбираться. Причём, разбираться придётся очень мягко, иначе я получу раскол внутри пятёрки, причём ещё и из-за женщины. Этого не только не хватало».
Но от этих мыслей меня отвлёк шум во дворе.
Я встал, подошёл к окну и увидел, как по подъездной аллее приближается карета с гербами Светозаровых в сопровождении едва ли не сотни императорских гвардейцев. Атмосфера дружеских посиделок разлетелась вдребезги, сменившись предчувствием бури. А когда дверца кареты открылась и из неё вышла мать со свёртком на руках, я подумал: «Началось».
Именно в тот момент, когда я увидел мать с небольшим свертком на руках, спешно проходящую внутрь нового корпуса резиденции, я понял: что бы ни случилось дальше, какие бы события не развернулись, начинается это прямо сейчас.
И это будет, видимо, что-то невероятное. Предчувствие перемен буквально распирало мою грудь. Я вышел в коридор. Мои друзья встали за моей спиной.
Мать с этим небольшим свертком, в котором явно был младенец, появилась совершенно молча. На её лице не было привычного оживления. Губы у неё были сжаты в тонкую линию, а взгляд, хоть и был осмысленным, но застыл где-то прямо перед собой, словно она была погружена в какие-то очень невесёлые и тревожные мысли.
Из свертка явно доносилось агуканье. Следом за матерью шёл Иосиф Дмитриевич Светозаров, который буквально прожёг нас всех взглядом. Как я понимал, все на данный момент пребывали в полнейшем шоке. Впрочем, и я от них недалеко ушёл.
— Мам! — позвал я, когда Горислава поравнялась со мной. — Что?..
— Потом! — она махнула головой, сказав это слово буквально шёпотом, и ушла вглубь основного корпуса. Затем я услышал шаги по лестнице, которые поднимались в господские покои, судя по всему, на третий этаж.
Происходящее настораживало. Я оглянулся на ребят, они тоже находились под впечатлением, а если точнее, были ошеломлены. И если раньше у нас всех настроение было приподнято из-за того, что наконец-то многое сделано и многое получилось, и в целом это было похоже на некий праздник. То сейчас всё это слегка угасало, особенно с учётом того, что не все понимали: откуда взялся ребёнок, да ещё и в компании Светозарова? Да и ещё с такой охраной.
На данный момент в курсе были только Мирослава и Артём Муратов. Им я поведал последние новости ещё на вотчине Рароговых.
Тогда я решил, что мои люди должны знать хотя бы некоторую информацию. Я собрал их в отдельной комнате, всех ещё раз внимательно оглядел и проговорил:
— Друзья, информация, которую я сейчас озвучу, сугубо секретна. Вот тот агукающий свёрток, который вы видели, — это наследник рода Светозаровых и соответственно наследник престола. Моя семья, скорее всего, будет защищать его до последнего. Это имейте в виду. Под словами «моя семья» я имею в виду как Рароговых, так и фон Аденов. Вы должны понимать мой настрой и знать расстановку сил, а также отдавать себе отчёт в том, какие передо мной стоят приоритеты, и как я буду реагировать в том, или ином случае.
Я делал расчёт на то, что так или иначе мы все обменивались клятвами, и ребятам изначально должно было быть понятно, на чьей они стороне. И сейчас я им об сказал.
