— Чтобы ты понимала: с точки зрения стороннего наблюдателя, вы с Артёмом друг друга понимаете едва ли не с полумысли, а даже не с полуслова. Ситуация за столом была настолько показательна, что я, мягко говоря, ошалел. И не только я. Поэтому мне и пришлось затронуть такую личную и щекотливую тему. У вас с Артёмом очень близкое понимание друг друга. Очень чуткое. Если это всё носит в том числе и романтический подтекст, мне нужно об этом знать, потому что я должен буду позаботиться о Косте. Он — мой друг, и ему уже вся ситуация доставляет дискомфорт. Ему больно. Но он старается держаться, не давить на тебя и идти с разборками с Артёму. Но так он так долго не продержится. Его демоническая натура рано или поздно возьмёт своё.
Я смотрел в лицо девушки и пока не мог понять, на какой ответ могу рассчитывать.
— Я с пониманием приму ваши отношения, не мне вам читать нотации, когда вы столько сделали для меня. Но Костя мне практически как брат. Я должен знать, к чему готовиться. Ведь хуже всего, если в пятёрке начнётся разлад из-за женщины. А ты уж извини, Мирослава, но сейчас у вас вырисовывается классический любовный треугольник.
В какой-то момент девушка скорчила настолько брезгливую гримасу, что я даже сначала не понял, к чему она относится. Но поспешил добавить:
— Это исключительно взгляд со стороны. Вот ты, Артём и Костя сейчас — это реальный классический любовный треугольник.
Мирослава смотрела на меня квадратными глазами, и в этот момент я даже почувствовал лёгкое, почти незримое прикосновение ментальной магии к своему сознанию. Но прежде чем напор усилился, Мирослава задала вопрос:
— Могу я увидеть ситуацию твоими глазами?
— Пожалуйста, — чуть ли не с облегчением выдохнул я. — Смотри, как это выглядело со стороны.
И я поделился с ней слепком всего того, что видел сам: показал ей, как Артём ухаживает за ней, как реагирует Костя, как воспринимает всё это она сама. Правда, я сжал всё видение, чтобы было достаточно компактно. Но несмотря на это, оно заняло минуту, может быть, полторы.
И всё это время у меня внутри черепа бегали некие мелкие существа, получающие информацию прямо из сознания. Но сейчас я терпел, так как это было просто необходимо.
А затем у меня пропало это извечное чувство, словно по внешней оболочке моего разума ползают крохотные муравьи. Ментальное воздействие на меня исчезло, а Мирослава в это время нахмурилась, отвернулась от меня. Некоторое время сидела молча, видимо, переваривая информацию.
После чего подняла на меня всё ещё удивлённый взгляд и сказала:
— Вить, я немного ошарашена и сбита с толку твоим вопросом и видением ситуации. И вот почему. У нас с Артёмом близкие отношения, но не в том плане, в котором кажется тебе. Мы с ним даже… Не просто как брат и сестра, ещё ближе. Мне иногда кажется, что у нас не просто один мозг, одни реакции на двоих, а как будто у нас одно сознание на двоих, одно тело. Мы настолько слились во время всей этой операции, что у нас получился чуть ли не самый настоящий симбиоз.
Она пыталась подыскать такие слова, чтобы я понял, поэтому в какие-то моменты она запиналась и замолкала, но затем начинала говорить ещё жарче.
— Во время поиска нам было необходимо слиться, чтобы выполнять задачу, как единый организм. Но теперь… Даже выйдя обратно в реальность… Нам очень сложно разделить себя друг от друга и представить по отдельности. Это очень сложный процесс. И на него ещё уйдёт какое-то время. Но ты должен понимать: романтического подтекста там никакого нет. Это ещё хуже, чем… Представить себя с братом. То есть у нас вообще никаких мыслей в плане отношений или чего бы то ни было нет и никогда не сможет быть. Нам это будет слишком противно.
Мирослава подключила руки и принялась жестикулировать, отчего ей стало проще выражать свои мысли.
— А так — да, произошло слияние двух личностей, и сейчас нам обоим очень сложно. А ты со своей стороны сейчас видишь то, что видишь… Но и ты должен это понимать, и Костя должен понимать в том числе: нам нужно время для того, чтобы разделиться.
Тут девушка улыбнулась, и в её глазах потеплело.
— Просто и ты, и Костя отчего-то забываете, что я же видела память Жердева! И это были такие тёплые, искренние чувства! Я никогда не смогу предать подобное. Когда я совсем терялась в чужих воспоминаниях, мне нужен был хоть какой-то якорь. Артём мне сказал, что я должна выбрать какое-то одно воспоминание, за которое и буду держаться, как за нечто неизменное. И я в качестве этого самого якоря выбрала как раз-таки чувства Кости, потому что это было действительно самое яркое, доброе, светлое, искреннее чувство, которое я только видела в своей жизни. В нём можно было и утонуть.
Мирослава перевела дух и покачала головой.
— А то, о чём вы подумали, с Муратовым… — сказала она, заметив выражение моего лица, — нет, ничего подобного у меня нет.
Я после её тирады буквально выдохнул с облегчением.
