И льды, сковывавшие до этого Байкал, треснули. А оттуда — совершенно невероятно, почему — начала фонить просто невообразимая энергия. И именно теперь Оег начал понимать, что разница энергии между их мирами всё-таки присутствует.
Та энергия, которая фонила из Байкала, из растрескавшихся льдов, ни в коем случае не была дружественна ему. В какой-то миг он реально почувствовал себя гнойником, которого само Бытие вокруг пытается выдавить из-под своей кожи.
Давление на него со стороны дочери увеличилось кратно. Если до того, как треснул лёд, он чувствовал, что по нему бегают маленькие паучки, то теперь он ощущал, будто его голова находится в громадном коконе, на котором сидит огромный паук и ввинчивается ему в мозг множественными лапками, словно сверлами.
Это были настолько неприятные ощущения, что гримаса боли застыла на его морде.
Плюс к этому сам фон этого чёртового озера начал выдавливать его и его армию. А в мозгу, — там, под лапами этого самого паука, — зрела одна-единственная мысль, которая явно являлась чьей-то подсказкой:
— Склонись! Склонись или сдохни! Ты должен покинуть эту землю. Склониться и покинуть эту землю или сдохнуть.
Он ещё пытался противостоять этому давлению. Но очень быстро сообразил: перевес далеко не в его сторону. А сдохнуть по примеру Вирго он совершенно не стремился. К тому же у него был муас.
А битва, в которой он проиграет, да ну её! Он схватил ближайшего к себе низшего, распотрошил его и кровью прямо на льду начертил схему конструкта для открытия портала напрямую к отцу и запитал её кровью, усилив себя муасом. В любом случае, Оег — молодец: добыл минерал. Да, была попытка экспансии, ну что ж, не получилось. Зато минерал у него. И отец оценит это по достоинству.
Залив пентаграмму кровью ещё одного низшего, он активировал конструкт, и портал открылся.
Именно это и сыграло с ним довольно-таки злую шутку. Этот мир отличался от его, и здесь требовалось значительно больше ресурсов на любые действия. Так и сейчас значительная часть сил Оега ушла именно на запитку портала. И он не выдержал того давления, которое на него постоянно оказывалось.
Его буквально сломало перед порталом. Он, не желая этого ни единым миазмом своей души, припал на колено прямо перед открывшейся аркой.
Но при этом он держался за минерал, тщательно упакованный на нескольких санях, сцепленных друг с другом. Чуть ли не вздох облегчения вырвался из его груди, когда с другой стороны портальной арки он уже увидел демоническое небо родного мира. И он увидел отца, который стоял на огромной пирамиде из трупов, совершая какие-то ритуалы.
— Отец! — позвал его Оег.
Максвелл повернулся, но не вполне понял с той высоты где находился, что происходит внизу. А Оег крикнул:
— Отец! Я добыл тебе этот чёртов муас! Вот он! Теперь ты сможешь делать всё, что угодно. Хоть с демонами, хоть с людьми!
Максвелл в мгновение ока оказался рядом с аркой. И на его морде разлилось пренебрежение.
— Ты мне не сын, — внезапно проговорил он.
А Оег почувствовал неприятный холодок внутри.
— Мой сын, — продолжал Максвелл, — никогда бы не встал на колени, — он посмотрел на окружавших его демонов-воинов. — А муас я заберу.
Ему достаточно было указать перстом на сани с минералом, как окружавшие его демоны ринулись к ним, чтобы втащить в этот мир через арку портала. Но они не успели этого сделать. Потому что, стоило им перейти в человеческий мир, как упряжки с муасом внезапно подверглись атаке. Демонов окатило волной пламени, в них полетели болиды, огненные стрелы. Часть демонов, уже схватившихся за эти упряжки, упала замертво. Другие горели заживо.
Мир по другую сторону портала от Максвелла наполнился криками, стонами и страданиями. Оег не был в силах пошевелиться, но не из-за того, что его опалило пламенем, а от слов отца. Он посмотрел ему в глаза и спросил:
— Как же так? Ты же хотел муас. Я тебе его принёс. Ценой чуть ли не собственной жизни.
— Плевать, — ответил Максвелл. — Моего сына никогда не смогли бы сломать. А ты сломлен. Значит, ты не мой сын. Даже та чудная полукровка, которая это сделала, сейчас больше мой отпрыск, чем ты. Её ненависть с лёгкостью уничтожила твою спесь!
С этими словами Максвелл щёлкнул пальцами.
И вся та куча трупов, которая полегла возле упряжек от бомбардировки болидами и огненных стрел, вдруг начала шевелиться. Нет, они по-прежнему были мертвы, но стали кадаврами, и теперь подчинялись воле кровавого божества. И вот это всё — объединилось в некое непонятное существо из мяса, костей, кожи, жил и крови. Оно облепило со всех сторон упряжки с муасом, накрыло сверху волной из обрывков тел и резким рывком затащило внутрь портала. Правда, перед этим кадавр всё же подвергся огненной атаке, но мёртвые тела не испытывают боли или сомнений.
Оег инстинктивно потянулся за муасом, внутрь портала, но в этот момент Максвелл щёлкнул пальцами ещё раз, и портал закрылся, разделив демона, едва не завоевавшего человеческую империю, на две половины.
Мы с Агносом мчались на всех парах.
