При этом сам Зорич, находясь постоянно рядом с муасом, чувствовал, как его личные силы растут. И пусть это не было заметно с виду, но это позволило ему определить: во-первых, что постоянно им видимый и вечно сопровождающий его Вирго, непременно издевающийся над ним, это ни что иное, как ментальная закладка, когда-то ранее внедрённая в его разум. Причём ещё до того, как сам Вирго исчез.
А поверх этой ментальной закладки уже легло принуждение второго демона — Оега, как Зорич понял. И как в любых ментальных конструктах: наложение одного на другое обычно раскачивало и вводило в диссонанс оба конструкта.
Так вышло и тут.
А это уже, в свою очередь, был шанс для самого Слободана. И он шаг за шагом, кирпичик за кирпичиком, сперва построил для себя убежище в своём собственном разуме, в которое не имели доступа ни Вирго, ни Оег.
Да, он был абсолютно покорен. Он не спорил даже с самим Вирго, который постоянно сидел рядом и ржал над его попытками выстроить из воспоминаний, из чего-то самого дорогого, цельного и безопасного себе убежище.
При этом Вирго сидел тут же, на куче этого самого муаса, и со смехом говорил:
— Нет, ну если у тебя получится расшатать защиту созданную родом Максвелла, даже я тебе скажу, что ты — красавчик. Только хер у тебя что получится! Ты мне в нормальном, в здравом состоянии противостоять не мог. А сейчас ты что пытаешься сделать-то? Ни хера у тебя не выйдет, человечишка.
Но Зорич его не слушал. И всё равно продолжал делать в своём сознании тайник.
Сперва у него получился свой угол из тех воспоминаний, где он мог подпитаться силой, привести разум в порядок без давления со стороны двух демонов. Отдохнув в этом углу, он выходил и постепенно, не торопясь, начинал разбираться с плетением принуждения, которое держало его разум, как со стороны Вирго, так и со стороны Оега.
Для него это выглядело как практически идентичные по цвету влияния вокруг него. Словно его обмотали сетью, но настолько хаотично, что оставались прорехи, через которые при желании можно было прорваться. Нужно было только правильно бить в одно и то же место и постепенно, ниточка за ниточкой, распутывать этот самый клубок чужого влияния, внутри которого он оказался. Распутывать и выбираться.
Именно за счёт этого, медленно и очень постепенно, он освобождал свою волю, выбираясь из кокона принуждения.
И в какой-то момент он почувствовал, что давление сети, всегда крепкое, словно стальной трос, который он пытался разорвать едва ли не голыми пальцами, окровавленными от предыдущих попыток, вдруг ослабло. Превратилось из стальной сетки в стершуюся паутину. А такую паутину уже без особого труда можно было рвать.
Зорич понял, что у него был всего один шанс на миллион.
Когда он пришёл в себя, то увидел, что за спиной у него, каким-то ало-фиолетовым цветом полыхает портал. На него самого, как и на весь груз с муасом, надвигаются демоны — огромные рогатые твари. А с другой стороны на него летит не менее страшная тварь, окутанная огнём, с громадными крыльями и клыками.
Но это было ещё не всё. По льду к нему ползла отвратительная масса из переломанных тел, костей, крови, кусков плоти. Она накатывалась на сам муас.
Но он ничего не мог сделать, потому что был примотан к минералу, к тем самым саням, на которых его везли. Он пытался выдрать своё тело из всего этого. Но никак не мог этого сделать.
Вирго ходил рядом с ним и хохотал от всей души:
— Ну, ну! Давай, попробуй! Сейчас ты станешь экспресс-посылочкой! Тебя там очень ждут, на той стороне! Ты будешь самым главным поставщиком муаса для нашей демонической империи селекционеров. Куда же ты, родной? Куда ж ты выпутываешься?
— Иди к чёрту! — рявкнул Зорич, понимая, что одна из верёвок уже ослабла и порвалась. А затем в огне сгорели и остальные. Горел и он. Но для Слободана это огонь был благословенным.
Он увидел, что Оег стоит на коленях перед порталом. У него идёт кровь из глаз, из носа. Но это было неважно. Он увидел нахлёстывающую волну трупов, эту неизвестно как движущуюся лавину плоти, которая накатывала на муас. И она обязательно убила бы Зорича, если бы дотянулась до него. При этом ту же самую массу с другой стороны поливали огнём.
— Боги! Боги! — взмолился Зорич. — Если вы существуете, дайте мне хоть немного сил, чтобы хоть как-то выбраться отсюда!
Последняя верёвка, которая сдерживала его, лопнула, и он откатился в сторону, ничком упав с саней, к которым был прикручен.
В следующий момент за его спиной раздался хлопок. Но Зорич даже не повернулся на звук.
Он лежал на льду и смотрел только в низкое серое небо.
Лёд вокруг него хрустел. Слободан чувствовал холод, пробиравший до самых костей.
Но вместо того, чтобы стонать, мужчина вдруг начал хохотать — дико, до безумия громко. Но совершенно искренне.
— Боги! — вскричал он. — Я свободен! Какой же это кайф!
Вокруг него были разбросаны дымящиеся тела, которые смердели. Но Слободану было всё равно. Он был свободен. Он больше не чувствовал давления на свой разум. И даже ментального контроля в кои-то веки не чувствовал.
Он просто лежал на льду Байкала и смотрел в небо.
