Впрочем, его помощь Демиду я тоже не могу расценить как совсем бескорыстную… Влад прекрасно понимает, что покоя и счастья мне не будет пока болен мой ребёнок, он как бы… покупает мой покой. К тому же, я могу быть беременна уже или очень скоро буду — Реутов не хочет, чтобы на почве переживаний я родила и ему больного ребёнка. Как известно, нервы печально сказываются на развитии малыша. Но для меня это ничего не меняет — я всё равно благодарна Владу, и я не хочу, чтобы он думал, будто у меня одни доллары в глазах.
Просидела в раздумьях на кровати большую часть времени, и душ пришлось принимать на скорую руку. Что надеть в дорогу приготовила ещё вчера, за что сегодня мысленно похвалила себя. Неприятный разговор с Владом, предстоящий перелёт и будущие прогнозы врачей заставляли нервничать и приводили к рассеянности. Чуть не забыла перед выходом из комнаты забрать с собой телефон.
Завтрак прошёл тихо и напряжённо. Влад не смотрел даже в мою сторону, увлеченный своим смартфоном, или же только делал вид.
— Сынок, кушай хорошо, мы не скоро сможем пообедать, — сказала я Демиду, который без аппетита ковырял омлет.
— Ты сама ничего не съела, — ответил мне сын, указывая глазами на мою порцию.
Да, действительно, даже кусочка не смогла съесть — так тошнит и мутит от нервов. И к любимому кофе тоже не притронулась, налила себе чай. Почему-то сегодня запах кофеина раздражает, еле терплю Реутова с чашкой кофе рядом.
— Я не буду потом ныть в аэропорту, что голодная.
— И я не буду!
— Вот ты как раз и будешь, — настаивала я. — Съешь хотя бы немного.
— Не хочу, — пробубнил недовольно ребёнок.
Не пихать же насильно ему. Пришлось сдаться.
— Ладно, оставь. Рюкзак свой принёс из комнаты?
— Нет, — округлил он глаза и покачал светловолосой головой. — Забыл…
— Иди, неси.
Сын вышел из-за стола и убежал наверх, а я воспользовалась минутой наедине и решила всё же поговорить с Реутовым.
— Влад, — повернулась к нему и получила встречный взгляд тёмных глаз. — Я в спальне растерялась очень, так всё неожиданно вышло… Не нужно думать, пожалуйста, что я сука, которая гонится за деньгами. Ты сам прекрасно знаешь, что это вовсе не так. Были бы для меня бабки важнее всего, я бы не бегала от тебя, а сразу согласилась с тобой спать. Да, я беру у тебя эти деньги на лечение сына, но ты же знаешь, что больше мне не к кому обратиться. И я тебе благодарна, совершенно искренне. Это большой и благородный поступок — помочь чужому ребёнку, я ценю. Поверь, я никогда не пыталась тебя использовать, — он молчал, просто смотрел на меня и слушал. А мне было сложно подбирать слова, но я чувствовала потребность сказать всё сейчас, чтобы между нами не осталась эта пропасть перед самым отлётом. — Дай мне время, пожалуйста. Моё мнение насчет…него действительно в корне изменилось, но так скоро я не смогу перечеркнуть всё, что было. И прости, что оговорилась. Я не со зла.
Реутов так и не ответил ничего. Вскоре к нам спустился Демид, и разговор в любом случае пришлось прервать. Ему ещё рано понимать, что между мной и Владом что-то происходит. Я просто не смогу ему сейчас внятно объяснить, что это всё значит. Реакции Реутова на мой монолог так и не поняла. Но Владу я всё сказала, что хотела. Моя совесть чиста.
— Пора, — сказал он и встал из-за стола. — Нужно выезжать.
Я ещё раз проверила наличие документов и истории болезни Демида, перепроверила чемоданы в багажнике, и мы отправились в аэропорт. Немного грустно было покидать дом, к которому уже успела привыкнуть. Когда ещё сюда приеду? Я буду с сыном или… Нет, об этом не стоит думать, сразу же слёзы рекой и руки дрожат.
— Мама, ты плачешь? — положил сваю маленькую ладошку сын на мою руку. Ничего-то от него не скрыть…
— Да, малыш, — мягко улыбнулась я, стирая пальцами слёзы. — Ничего страшного. Я просто буду скучать по нашему городу.
— Но ведь мы ещё не уехали, — удивился мальчик.
— А я уже скучаю.
— Как у вас так получается? — спросил Дёма.
— Что получается?
— Плакать по каждому поводу, — ответил сын. — Даже когда ничего не случилось.
— Не знаю, так выходит, — пожала я плечами.
— Вот женщины… — вздохнул он с таким видом, будто он уже сполна вкусил этой разницы между полами… — Я понимаю плакать, если сильно коленку разбил или машинка сломалась. А это что?
Влад негромко рассмеялся и глянул на меня в водительское зеркало. Ох уж, эта мужская солидарность!
Доехали быстро, в такое раннее утро поток машин ещё не плотный. Реутов помог выгрузить чемоданы, проводил нас до стойки регистрации и остановился:
— Ждать посадки не буду, мне нужно ехать в офис. Попроси сотрудников переносить чемоданы, сама не таскай. А ты, сорванец, — обратился Влад к Демиду и присел возле него, чтобы оказаться на равных. — Следи за мамой. Ты один рядом с ней остаёшься из мужчин, тебе и отвечать за неё. Слушай и выполняй то, что скажут доктора. Не капризничай, мужчины не должны так делать. Тогда и маме будет легче. Понял?
— Да, дядя Влад, — закивал сын. — Я постараюсь.
— Вот и молодец, — Реутов ласково щёлкнул его по носу и встал на ноги.
— Что ж… хорошо вам долететь, и удачи… в лечении.
