— А завтра будет новая причина, почему ты не хочешь мне рассказать?
— Нет. Расскажу обязательно. А сейчас я завершу дела и поеду домой спать. Береги себя и спокойной ночи.
Повесил трубку. Почему меня так это всё злит? Даже не знаю сама, почему мне так приспичило знать правду. Насчет беременности ничего не сказал, отвечать на вопросы не хочет. Почему завтра? Что ему даст это время? Придумает, что ответить? Ох уж этот Реутов, тёмный омут для меня, а не мужчина.
Влад.
Сжал телефон в руке и завис. Беременна. Лена беременна, от меня.
Конечно, я этого хотел и понимал, что рано или поздно беременность наступит. И всё равно она оказалась полной неожиданностью в такой ситуации. Лена в Израиле, она очень много плакала и стрессовала, и сейчас продолжает, это может плохо сказаться на ребёнке. Необходимо ей напоминать, что теперь она отвечает не только за Демида, но и за второго малыша. Она сильная, она справится, а я буду рядом, поддержу, буду заботиться.
Она родит мне ребёнка. Когда-то это было лишь мечтой, а теперь стало явью. Когда она сказала мне, я просто не нашёлся, что ответить, настолько меня захлестнули эмоции. Даже не поблагодарил никак.
Рад ли я? Очень. Только не смог это выразить в словах. Не по телефону. Это слишком большой повод, чтобы обсуждать его в бездушную трубку. Включил обратно компьютер и защёлкал мышью. Отлично, билеты в Иерусалим на завтра ещё остались. Успею как раз все неотложные дела сделать, чтобы иметь возможность улететь хотя бы на ночь. Мне хватит, чтобы сказать всё то, чего я не смог сказать равнодушному аппарату.
Забронировал билеты туда и обратно и снова выключил компьютер. Взял ключи от машины и отправился на парковку. Хотелось быстрее попасть домой, принять душ и выпить немного виски, чтобы успокоить свои нервы. Новость очень меня взбудоражила.
Дом встретил меня тишиной и тусклым светом. Без неё он опустел. Хоть здесь и была Тая, но в отсутствии Лены только днём, всё равно мне казалось, что я остался один словно сирота. Никогда раньше я не чувствовал себя одиноким, до того момента, пока порог моего дома не переступила она. Прошло всего ничего времени, а я уже не понимаю, как дальше жить одному. Нет, не так. Как дальше жить без неё. Моё одиночество, которое раньше было всегда для меня комфортным, привычным и родным, стало давить бетонной плитой на грудь. Вечерами никто не встречает, пусть даже и хмуро, не шлёпает тарелку на стол с ужином, не кидает гневные взгляды янтарных глаз и ядотвитые фразы.
В голове услужливо всплыл образ рассерженной Калиновской. Глаза горят огнём, губы надула, подбородок задрала вверх, аппетитная грудь вздымается от частого дыхания. Возбуждает. Гордая Тигрица. Она никогда не сдавалась, как бы я её не гнул. Это дико бесит и точно так же неистово заводит до исступления. Она всегда борется, не теряет себя и имеет гордость. Прекрасная Нефертити.
Послонялся по дому без цели как неприкаянный. Той жизни, что была у меня до Лены, больше нет. Всё же сходил в душ и засел в кабинете с сигарой и виски. Мысли так и лезли в голову одна за одной под сизые клубы дыма.
Да, меня злит, когда она огрызается и довольно ощутимо кусает. И моя вина в том есть, прямая вина. Это я её вынуждаю быть рядом, а не она меня. У неё есть поводы обижаться, я это понимаю. Всё понимаю, но тайно мечтаю, что однажды увижу эту любовь и преданность в её глазах в свою сторону, с какими она смотрела на своего мужа. Сколько раз я представлял, что заберу её себе и она будет только моя, родит мне сына. Совесть очень долго боролась с запретной страстью к жене друга, когда-то друга. И я бы не посмел влезть, если бы знал, что он ею дорожит и любит Лену. Окончательно меня добило его к ней отношение в последнее время, бесконечные измены и то, что он поставил её на кон в карты. Калиновская спрашивала, почему же я согласился? Да потому, что лучше тогда я, который ей зла не желает, чем кто-то другой, кто просто будет забавляться ею, затрахает до смерти или убьёт как-то иначе, когда она будет сопротивляться. Она просто не понимает, от каких людей я обезопасил её, забрав выигрыш себе.
Вспомнил тот самый разговор перед выстрелом в квартире Димы. Я не гнал его к этому, я не толкал его к долгам, как многие думают обо мне. Он влез в долги сам, не мог остановиться, никого не слушал. Я просто забрал то, что причиталось мне — акции компании. Убивать я его не собирался, но и отнять всё, что есть тоже не смог — из-за Лены. Не смог выкинуть её и ребёнка на улицу, но в итоге это все равно сделали кредиторы.
Убивать Калиновского не хотел, ровно до угроз в сторону жены и сына. У меня как пелена на глаза опустилась. Они просто налились кровью, душу драла когтями ярость. Я давно уже не брал в руки пистолет, хотел завязать с прошлым раз и навсегда. Но ради Лены я бы сделал исключение и равнодушно прострелил бы башку этому мудаку, если бы он не выбрал способ уйти более достойно.
