Его глухие стоны, больше похожие на рык, заводили ещё больше и я вся отдавалась процессу, беря от него по максимуму. В какой-то момент он затормозил, чтобы передохнуть, но меня уже так вело, что я просто не могла ждать. Я сама начала насаживаться на его член, двигаясь по стволу. Пальцы Влада вцепились ещё сильнее в мои ягодицы, и он застонал гораздо громче.
— Лена, — прорычал он мне в ухо. — Ты чего это придумала, плохая девочка? Мммм…чёрт, как же это ох**нно!
Ему было трудно заставить себя не забирать инициативу, но он кайфовал от того, что происходило и, запрокинув голову, стонал. Возможно, он хотел бы растянуть удовольствие, но я не дала ему этого сделать, и своими движениями вскоре довела его до оргазма. Он глухо стонал, пока член пульсировал во мне, изливаясь спермой, и я стонала вместе с ним, как будто кончила сама.
— Боже, Калиновская, — сказал он мне в ухо, целую мочку. — Я не ожидал, что ты так можешь. Я оценил.
— Я сама не в курсе, что это на меня напало, — ответила я, пытаясь отдышаться. — Твои рубины заколдованные. Не зря же говорят, что старые вещи несут в себе энергетику предыдущего владельца, и совершенно точно в меня кто-то вселился!
В ответ он мягко рассмеялся и прижал меня к себе спиной.
— Да нет, Лена, это ты такая страстная и сексуальная. Потому мне так и рвало крышу из-за тебя, я чувствовал, что ты в постели просто потрясающая, — он ещё раз провёл языком по шее, вызвав отряд мурашек по телу, и встал с кровати. — А теперь в душ. Иди первой, как джентльмен уступлю.
Поднялась с кровати, совершенно не стесняясь своей наготы и тёмного взгляда, блуждающего по самым откровенным места моего тела. Мне это нравилось. Пошла в направлении душа. У двери остановилась и обернулась на Влада:
— Мы не сняли украшения. Наверное, их нельзя мочить.
— Не переживай, им ничего не будет, — ответил он. — Но если хочешь — давай снимем.
Он подошёл ко мне и принялся вынимать из ушей серьги, расстёгивать лапку ожерелья, намеренно прижимаясь ко мне своим телом. Отложили в сторону рубины и снова сплели губы в жадном поцелуе.
До душа не дошли…
После нескольких заходов до душа всё же доползли, а потом улеглись вместе в постель, чтобы поспать несколько часов до рассвета.
— Когда ты обратно? — спросила я Влада, на плече которого лежала, а он мягко перебирал пальцами мои спутанные локоны.
— Утром. Я приехал сказать спасибо лично. За прекрасную новость о ребёнке.
— Ну да. Отблагодарил по полной, — высказалась я, и мы оба захихикали как подростки, вспоминая недавние безумства в этой самой постели.
— Я думала, тебе всё равно, — озвучила я то, что копилось на душе весь вчерашний день. — Ты так сухо ответил на новость о беременности.
— Просто это не телефонный разговор, — ответил он и поцеловал мою макушку. — Я рад, правда.
— Я уточнила у врача, по чьей линии передалось заболевание Демиду. Не от меня. Так что не переживай, нашему малышу не угрожает тоже самое, — осторожно сказала я.
— Я знаю. Неужели ты думаешь, я не навёл справки о твоей наследственности? У тебя изначально ее не было, когда ты сдавала анализы в лаборатории сама.
Неудивительно, это же Реутов. Он всегда все знает.
— Понятно, — снова почувствовала жжение в груди от пугающей меня темы. Не могу говорить о сыне.
— Не грузись, Лена, — сжал мои плечи Влад. — Мы сделаем всё возможное и невозможное, твой сын будет жить, он поправится.
— Просто по статистике…
— Да плевал я на эти цифры, понятно тебе? — он не дал мне договорить и взял моё лицо в ладони, заглянув в глаза. — Я просто знаю, что всё будет хорошо. И ты в это верь, поняла?
Промолчала в ответ, и вдруг задала совсем другой вопрос:
— Почему ты продал акции? Ради Демида?
На миг он застыл, но глаза не отвёл.
— Ради тебя, — наконец, ответил Влад. — И ради мальчика, которого мне просто искренне жаль. Маленькие не должны болеть и, тем более, умирать. Я хочу, чтобы он жил. А ты была счастлива.
От таких искренних слов невольно побежали слёзы по щекам. Я не знала, что он такой…
— Поэтому ты помогаешь?
— Ты ведь сама знаешь, почему, — он так и продолжал держать моё лицо в теплых ладонях и смотреть в мои глаза своими тёмными, но сегодня очень тёплыми и искренними. — Я люблю тебя, Калиновская. Хочешь ты или нет, но люблю. Я знаю, что очень далёк от взаимности, и я это заслужил, наверное. Скажи, я хотя бы тебе нравлюсь?
Он искал ответ в отражении моих глаз, а я просто потерялась от сказанного. Не может быть… В ответ робко кивнула.
— Да, ты мне нравишься, Влад.
В глубине его зрачков вспыхнула искра. Надежда или радость было не разобрать, но мои слова стали бальзамом на душу.
— Но ты мне не доверяешь, и не можешь простить того, что было? — спросил он.
— Не могу, — покачала головой. — Извини, врать не приучена. В контракте ты не просил меня любить тебя.
— Стерва, — сказал он с наслаждением и поцеловал солёные губы.
***
