— Что ж, — пожал плечами Влад. — Пусть будет Анна. Хорошее имя. Анна Владиславовна Реутова. Звучит.
— Да, красиво. Мне так тоже показалось, что звучит.
Тут Анна будто услышала, что говорят о ней, заворочалась и начала хныкать, всё больше набирая обороты.
— Давай её мне, — протянула руки к дочери, пока Влад растерянно смотрел на ребёнка.
Он отдал мне малышку и продолжил беспомощно топтаться на месте. Ох уж эти мужчины!
— Чего она? Может, я ей больно сделал? Она такая маленькая, я мог силу не расчитать.
— Нет, — мягко улыбнулась я. — Просто твоя дочь проголодалась.
— Ах вот как, — тихо рассмеялся Влад. — Тогда накорми ребёнка, Лена.
— Именно это я и собиралась сделать.
Прошла мимо него к дивану и села так, чтобы мне было удобно на протяжении всего кормления. Подняла глаза на Влада, который так и стоял приведением посреди гостиной.
— Так и будешь стоять над душой?
— Я хочу посмотреть.
— На что? Как она ест? — немного обалдела от заявления Реутова.
— Да.
Растерялась немного. И как я при нём должна это делать? Ну ладно, пусть смотрит, если хочет.
— Отвернись, пожалуйста, — попросила я. — Скажу, когда можно будет смотреть.
Он выполнил мою просьбу, и я приложила дочь к груди. Когда процесс пошел, я окликнула Влада:
— Можно.
Реутов повернулся и подошёл к дивану. Присел рядом со мной и какое-то время наблюдал.
— Интересно? — изогнула я бровь.
— Да, — сказал он. — Она прямо пьет молоко?
— Ну да, — ответила я ему.
— И наедается?
— Конечно. Природой все продумано. Реутов, ты вообще в школе учил, как растут и вскармливаются матерью все млекопитающие, в том числе и человек? — спросила я и встретила острый взгляд тёмных глаз.
— Учил, — отозвался он. — Но никогда не видел как это происходит. С моим ребёнком.
Он ещё какое-то время понаблюдал за малой, которая активно пила молоко, а я все не могла перестать удивляться. Не думала, что папский инстинкт тоже работает, и такому, как Реутов, будет интересно посмотреть, как именно ест его маленькая дочь, которая только начинает жить. Это как-то даже мило…
— Влад, — тихо позвала его. — Ты езжай, наверное. Аня после еды всё равно спать ложится. Да и я тоже. Приезжай потом.
— Завтра, — карие глаза уставились в моё лицо, будто ждали какой-то реакции.
— Можно и завтра.
— К дочери я буду ездить часто. Кстати, послезавтра поедем и оформим её документы.
— Хорошо.
— И ты впишешь меня отцом.
— Хорошо.
— И уже не оспоришь это.
— Хорошо.
Реутов с подозрением снова уставился на меня. Видимо, Калиновская, которая не возражает — очень странная для него. А какой смысл брыкаться, если это и его дочь? Пусть и отвечает за неё тоже, совершенно не собиралась этому сопротивляться. Только что не знаю, когда прекратится эта ломка по нему и пытка свиданий с ним перестанет быть пыткой. Когда-нибудь я переболею им. А у Ани должен быть папа, она не виновата, что у нас с её отцом не сложилось…
— Ладно, — сказал он, вставая на ноги. — Ты звони, если что понадобится. Детям, или тебе самой.
— А мне от тебя ничего не надо, Реутов. Ясно?
Получила ещё один колючий взгляд на прощание. Влад больше не стал ничего говорить и направился к выходу. Вскоре входная дверь захлопнулась.
***
Спустя полтора месяца.
Документы Ане мы оформили. Теперь она официально Реутова Анна Владиславовна, а в графе отец написано «Реутов Владислав Андреевич». Влад в самом деле приезжал почти каждый день, если не задерживали дела на работе.
Игрушек привёз столько, что они в комнате уже не помещались — и Демиду, и Ане. Сыну сказали, что пока Аня маленькая, мы поживем отдельно. Ребёнок не понимает наших странных отношений с папой сестрёнки, и трудно объяснить ему почему мы то вместе, то раздельно. Дочка довольно быстро привыкла к папе и охотно шла к нему на руки, отличала нас по голосам и улыбалась ему Владу.
Демида мы возили наблюдаться у онколога, но никаких намёков на то, что болезнь вернулась, не появлялось. Анализы хорошие, рецидивов не было, и я заметно расслабилась, хоть и продолжала тщательно следить, чтобы он выполнял все предписания врачей. Влад спрашивал и о нём, переживал за сына, что приятно.
Почти семейная идиллия, если бы не ощутимый холод между мной и Реутовым. Меня он продолжал игнорировать, общался только по поводу детей и быта. Спрашивал только о моём здоровье, но так как осложнений при родах у меня не было, я довольно быстро восстанавливалась, и сейчас гинеколог не запрещал мне даже осторожно возвращаться к половой жизни. Вот только не с кем мне ей жить, но это ещё один показатель того, что организм пришел в норму.
Любые попытки коснуться его пресекались на корню. Я так и не смогла заставить себя забыть его, и после каждого прихода в дом Влада грустила, тоскуя о нем. Но он меня отталкивал и слушать по-прежнему ничего не хотел. Наверное, и вправду, разлюбил просто. Бывает же так. Ну разочаровался во мне, доверие потерял и назад ничего уже не вернуть.
