Каспадиа нужно прикрытие. И моя месть Кишори послужит в этом качестве просто отлично. Прийти за родовым камнем Каспадиа — это вмешаться в дела ИСБ, на такое никто сквозь пальцы смотреть не будет. А война аристократов — всего лишь привычное зло.
Конечно, все всё поймут, но предъявить им будет нечего. По крайней мере, на официальном уровне.
Правда, на официальном уровне всплывут другие проблемы.
Раджат — клан. Объявить войну имперскому роду Кишори без согласования императора мы не можем. Как не могли бы объявить войну и свободному роду.
Единственный вариант — родовая война. Род Раджат против рода Кишори. Без привлечения ресурсов клана, один на один.
Но для этого я должен быть главой рода, а не наследником.
Ну и даже если не брать в расчет эти проблемы, операция против Кишори должна быть филигранной.
Нападение на столичную резиденцию Кишори нам ничего не даст. Мгновенным ударом мы ее не возьмем, а если затянуть, туда и ИСБ подтянется под предлогом не до конца переданных «полномочий», и сам Кишори найдет способ спрятать или вывезти родовой камень Каспадиа.
Единственный разумный вариант — это подловить Кишори в пути. Когда он возьмет родовой камень Каспадиа с собой и повезет его Хатри.
Тоже очень спорный момент. Что мешает Хатри самому приехать к Кишори?
Да, по логике, действующий глава ИСБ не должен кататься по резиденциям бывших сотрудников своей спецслужбы. Ему авторитет нужно нарабатывать, и потому ему намного выгоднее, чтобы Кишори сам приехал к нему. Но это вилами по воде. Кишори — очень влиятельная фигура, а Хатри еще только предстоит сделать себе имя.
В общем, тут даже навскидку проблема на проблеме.
И времени в обрез. Кишори действительно осталось провести меньше месяца на посту исполняющего обязанности главы ИСБ.
— Надеюсь, вы понимаете, господин Каспадиа, что я не могу дать вам ответ сейчас? — произнес я.
— Разумеется, господин Раджат, — склонил голову парень.
Основной вопрос для меня даже не в сопутствующих трудностях, а в том, нужно ли оно мне вообще?
В качестве мести Кишори предложение Каспадиа просто шикарно. Отнять у ИСБ настолько значимую вещь и оставить виноватым в этом именно Кишори — это намного лучше, чем все планы, которые я прорабатывал сам. После такого удара остаточное влияние Кишори в стране практически сойдет на нет. Его репутацию сама ИСБ и уничтожит.
Очень сложно и рискованно, но предельно соблазнительно.
Плюс к тому, это возможность вернуть родовой камень Лапанья. И еще час назад именно этот аргумент окончательно склонил бы меня к согласию.
Но что если Лапанья все-таки врет?
— Я обдумаю ваше предложение и свяжусь с вами через несколько дней, господин Каспадиа, — сказал я.
— Буду ждать вашего звонка, господин Раджат.
Проводив Каспадиа, я нашел Лапанья и утащил его на крышу. Что-то я устал сидеть в своем кабинете, хоть на солнышке погреюсь заодно.
— Скажи-ка мне, Баджи, — вкрадчиво начал я, сделав первый глоток кофе, — а можно ли привязать к крови рода новый камень, если старый цел?
Лапанья глянул на меня с интересом.
— Как ты это выяснил? — спросил он.
— Значит, ты знал, — сделал вывод я.
Неприятное открытие, честно говоря.
— И зачем тогда весь этот цирк с новым родовым камнем? — поинтересовался я.
До сих пор с подобным поведением потенциальных союзников я не сталкивался. Везло, видимо.
Нет, Лапанья, конечно, прямо мне не врал. Впрочем, прямой лжи от аристократов в принципе не дождешься, к этому я уже привык. Однако Лапанья сделал все, чтобы скрыть ключевую информацию и создать у меня совершенно ложное впечатление как о его действиях, так и о реальном положении вещей.
— Почему цирк? — спокойно отозвался Лапанья. — Это одна из возможностей. Маловероятная, да. Но она есть.
— Вот только ты сам в нее не веришь, — хмыкнул я.
Картинка у меня начала складываться.
Он не зря тянул с началом работы с родовым камнем Нишант. Какая разница, когда начинать то, что сделать почти нереально?
Да и зачем ему это?
Ненапряжную возможность зарабатывать на жизнь я ему дал сразу, предложив выкупать изготовленные им защитные артефакты.
Как я понимаю, следующей целью Лапанья была безопасность. И, получив от меня предложение вступить в клан, он ее достиг. После этого Лапанья мог спокойно отказать даже императорскому роду и сослаться на меня. Видя мое отношение, Лапанья понимал, что в случае неприятностей я впишусь на него. Может, и не так, как за своих клановцев, но в стороне точно не останусь.
А уж приглашение пожить у меня и вовсе закрыло все возможные проблемы. Лапанья еще не часть моего клана, но теперь уже все аристократы, включая членов императорского рода, считают Лапанья моим ближником. Со всеми вытекающими.
И только теперь, закрыв вопрос выживания, Лапанья на самом деле начал заниматься вопросом продолжения рода. То есть вернулся к вопросу обретения родового камня.
Я же помню, что свой родовой камень можно почувствовать на расстоянии. Относительно небольшом, конечно, но все же.
