Следующий день и сам бал я запомнил плохо. Очевидно, у меня наступил эмоциональный откат от осознания того, насколько близко к краю я подошёл. Достаточно было кикиморе чуть-чуть посерьёзнее с самого начало отнестись ко мне, и всё, она могла бы стащить меня с серых путей в границах своих владений. И тогда у кикиморы просто оказалось бы во владениях на один труп больше. Как всё-таки хорошо, что на планах сущностей атаки с усилением за счёт ментальной энергии становятся мощнее, чем в обычном мире! Так я и победил кикимору – простейший толчок в четыре эона с вплетением в него одного эона ментальной энергии на серых путях оказался значительно сильнее толчка в сотню эонов в обычном мире.
Разобрался с подарком Митрича я только в маркизатстве, и то с помощью Кузьмича. Тот, повертев изделие в руках, зачем-то обнюхал его и даже попробовал на зуб, прежде чем вернуть мне.
– Ты, кажись, о помощнике, в дороге полезном, мечтал?
– Почему мечтал? Хотел и сейчас хочу такого.
– Так вот это – ловушка для подобных помощников. Только пустая она покамест.
Ловушка на астральных хищников? Так это же прекрасно! Уж привязать её к себе так, чтобы они не дёрнулись никуда, я точно смогу.
Но пока я лишь ехал в Люксембург. Уже подъезжая к городу, вдруг услышал обеспокоенное ржание лошадей, карета резко дёрнулась и остановилась. Выйдя из кареты, я первым делом увидел дрожащих от беспокойства лошадей и мою охрану, успокаивающую их. В этот момент благородный Эшли позвал меня, указывая на север. Обернувшись на зов, я смог наблюдать великолепное зрелище. Как будто все четыре основные стихии собрались в одном месте и вступили в единоборство. Потоки огня, фонтаны земли, стены воздуха и нагромождения воды создавали вместе страшное и завораживающее зрелище. Это зрелище отнюдь не было беззвучным. Непередаваемая какофония звуков, в которых смешались торжество и боль стихий, придавливала к земле. Это продолжалось недолго. Внезапно всё исчезло, и на нас обрушилась тьма и тишина. Нарушил её благородный Эшли:
– Мир праху всех погибших.
– Подожди, но полыхало в том направлении, где расположен замок Тодт. Ты хочешь сказать, что они все там могли погибнуть? – Я не на шутку взволновался.
– Нет, первородный. Это явление означает, что за тысячи километров от этого места произошёл ужасный катаклизм. Вот там действительно выживших нет.
– И часто происходят такие катаклизмы?
– За сто пять лет жизни я не видел ни одного, но судьба забрасывала в два из трёх известных мест, где подобное случалось.
– А далеко видно вот это отражение катаклизма?
– Ну… если предположить, что мы находимся в центре той территории, где видно отражение, то в Мюнхене видели точно, а вот в Вене – вряд ли.
– А где происходили сами катаклизмы и где были видны их отражения?
– Ну, первый из тех, про которые я могу рассказать, произошёл почти пятьсот лет назад. Отражение видели в центральной Африке, а катаклизм произошёл на Сицилии. После этого половина Сицилии превратилась в остекленевшую пустыню, а половина – в пустыню из камня. Окаменевшие растения, животные, люди… это зрелище не для слабонервных, первородный, не говоря о том, что сам воздух на Сицилии отравлен. Но отрава не распространяется за пределы острова. Второе отражение наблюдали в Аравии около девятисот лет назад. Сам катаклизм, на счастье, произошёл в слабозаселённых горах северной Индии. Громадный участок гор превратился в лёд, обжигающий не хуже кислоты. Если кусок такого льда вынести за пределы зоны катаклизма, то он становится обычным льдом. Ну, и третий был через семьсот лет после закрытия Грани. Сам я на этом месте не был, но знаю, что отражение наблюдали в империи Хань, а сам катаклизм произошёл на острове севернее Австралии. Этот остров назывался Тимор. С тех пор он ушёл на дно, и проникнуть на него никто так и не смог.
Лошади давно успокоились, и мы уже двигались дальше, а я всё ещё переваривал рассказ Эшли. Вот и прорывы хаоса, которых мне не хватало для составления непротиворечивой картины произошедшего на Грани. Теперь всё получалось довольно логично. Если предположить, что Земля в паре Земля – Грань является ведущим, полноценным субъектом, а Грань – всего лишь её отражением, не обладающим самостоятельностью целой планеты, этаким громадным «карманом» пространства, тогда прорыв хаоса на Грань и не сможет полностью прервать сообщение между ними. На самой Грани хаос также не может одержать победу над Порядком, поскольку часть того, за что он цепляется на Грани, на самой Грани не существует, там всего лишь отражение реальности Земли. И будучи изменяема хаосом, всё равно восстанавливается по образу и подобию. Ну, а катаклизмы – локальные прорывы хаоса в тех местах, где ему удаётся зацепиться за что-то, реально существующее на Грани.
Из маркизатства я попросту сбежал на второй день после ритуала. Сбежал явно вовремя, поскольку, уже подъезжая к замку Тодт, получил вызов от тётушки Жаннетт, которая намеревалась посетить меня и была очень разочарована тем, что я уехал.
