Не хочу сказать, что у меня не возникло тут же множества вопросов, но в комнату вошла тётушка и стала торопить меня со сборами. Выехали мы, несмотря на всю торопливость тётушки Жаннетт, почти в четыре утра. Я рассчитывал, что дом тётушки в маркизатстве будет захвачен, когда мы будем уже в пути. Для того чтобы тётушка не могла связаться со своими людьми, пока мы едем, я специально сел в её карету.
На въезде в маркизатство нас встретил караул городской стражи из пяти неодарённых и мои личные телохранители. Увидев их, тётушка Жаннетт как-то обмякла и не сопротивлялась, когда солдаты выполняли мой приказ о лишении её серебряного блюдечка. Наёмники тётушки тоже не стали сопротивляться официальным властям и безропотно отдали свои палочки.
Приехав в гостевой дом замка Ипр, я первым делом вызвал к себе родовитого Этьена.
– Нашли что-нибудь интересное?
– Только это, – управляющий передал мне письмо тётушки, адресованное главе парламента Белопайса родовитому Фрэнку, барону Дани. В этом письме она именовала себя новым главой рода Ривас и просила содействия в скорейшем утверждении данного звания королевской канцелярией. Управляющий, передав мне письмо, сидел в кресле абсолютно прямо, с мертвенно-бледным лицом. Дочитанное послание я отложил на край стола.
– Интересно, но не более того. Сейчас перед нами стоит один вопрос – где Мария и Карл? Какие у вас мысли по этому поводу?
– Ну, первое, похитители явно будут стараться выехать за пределы Тхиудаланда, потому что Мария является гражданкой этой страны.
– И направятся они в Белопайс?
– Скорее всего. По крайней мере, именно здесь им проще всего найти зону, не подвластную заклинаниям поиска.
– Кто из работников канцелярии тётушки Жаннетт может быть в курсе места, где они планируют спрятаться?
– По идее, начальник канцелярии. Он мой родич, Жиль де-Брандо, но он ничего не скажет.
– Почему?
– Он находится под действием клятвы.
– Подождите, какая клятва? Перед лицом богов?
– Нет, вряд ли. Не думаю, что боги одобрят подобное поведение, поэтому могут освободить от клятвы в любой момент.
– Но если не перед лицом богов, то какая клятва устоит против связи сюзерен – вассал?
– Но ведь для этого нужен алтарный камень?
– Это не проблема. Пусть твоего родственника приведут в зал памяти.
Де-Брандо поклонился и ушёл. Я же позвал Кузьмича.
– Скажи-ка мне, пожалуйста, почему я от других узнавать про знак должен?
– Потому как тяжело нам к вам, короткоживущим, сердцем прикипать. А чем меньше мы видимся, тем меньше связь.
Домовой говорил это с каким-то даже вызовом, но упорно смотрел в пол.
– Что ж, иди.
– Ты что, меня только за этим позвал?
– Позвал не только за этим, но доверять я тебе больше не могу, поэтому – иди.
– Постой, – не на шутку взволновался Кузьмич. – Как так, доверять не можешь? Я никак тебя ни обмануть, ни предать не могу. Зачем же меня гнать?
– Ни обмануть, ни предать, говоришь. А умолчать?
– Ну, дык это… – сразу стушевался домовой.
– Поэтому иди. Понадобишься для конкретного дела – позову.
Домовой исчез. Я же стал вспоминать, что мне известно о клятвах и их взаимодействии. В теории получалось следующее: клятва вассала, к тому же члена вассального рода, должна сама по себе быть сильнее и приоритетнее клятвы молчания. В принципе, в Гиперборейской империи вассалов вообще не связывали клятвами, противоречащими интересам их сюзеренов. Всё равно, при желании самого вассала, такая клятва растворялась, как кусок сахара в кипятке. Если же такого желания не было, клятву нейтрализовывали по-другому.
